Я усмехнулся. Тихо. Почти горько. Я знал, что она чувствует. И знал, что я не лучший кандидат на добродетель.
— Ладно. Дверь я захлопну, можешь не провожать. Доброй ночи.
— До встречи, Нейт, — прошептала она.
Вышел даже не обернувшись. Потому что если бы задержался хоть на секунду — прикоснулся бы к ней. Поцеловал бы. Задвинул бы все, что нельзя, подальше.
Потому что вижу: она смотрит на меня так, будто хочет принадлежать мне.
***
Дверь квартиры щелкнула замками. Я оказался в полумраке своей квартиры. И вдруг понял, что не хочу включать свет. Как будто все, что произошло минуту назад, растворится от лампы над головой. Я хотел сохранить это в себе — даже если это нельзя иметь.
Ладони все еще хранили ее запах — ваниль, мыло и что-то неуловимо ее.
Прошел вглубь, бросил футболку на стул. Сел на диван, наклонился вперед, сцепив руки в замок. Лоб уткнулся в кулаки.
Бред. Чистый бред. Почему все так быстро? Почему именно она? Почему именно сейчас? У нее есть жених. Она мне не принадлежит. И я это понимаю. Понимаю как четкую хирургическую границу. Но от этого не легче.
Сколько времени прошло? Минут пятнадцать? Тридцать? Я потерял счёт, просто сидел в тишине, глядя в темноту.
Потом, будто по инерции, поднялся, подошел к полке и взял камеру. Canon. Надежный, тяжелый, почти как продолжение моей руки.
Включил экран. Щелчок — и передо мной снова она. Лилиан. Сидит за столом в ресторане. Сосредоточенная, стильная, идеальная. Как будто этот снимок сделан для обложки журнала. И в то же время — она не позирует. Просто существует в моменте. Моя камера ее поймала. Удержала, хотя бы так.
Я листал кадры. Она чуть наклоняется к ноутбуку. Щурится, прикусив губу. Касается пальцами шеи, будто неосознанно. Чёрт. Почему даже в пикселях она такая настоящая?
Где-то в кадре мелькает Генри, что-то говорит. Рядом — Элисон. Но я смотрю только на нее.
Прислушался. Тишина. Ни шагов, ни воды. Значит, она уже легла. Интересно, думает ли она обо мне так же, как я — о ней? Наверное, нет. Или да. Но будет делать вид, что нет.
Я откинулся на спинку дивана и провел рукой по лицу. Пальцы сжались. Желание не отпускало, как будто оно стало живым. Я хотел ее. Не только тело — эту ее силу, внутренний свет, пронзительную честность в глазах. Хотел услышать, как она снова зовет меня по имени. Хотел быть тем, к кому она идет в первую очередь.
А пока у меня были только эти фотографии. И этот вечер. И ее голос, застрявший в ушах, как музыка, которую не выключить.
«До встречи, Нейт».
Да, Цветочек. До встречи. Я найду способ не пересечь границу. Но если она сама сделает шаг... я не отступлю.
Я все еще сидел в темноте. Только свет экрана камеры время от времени выхватывал из тьмы мое лицо, руки, плечи.
Тепло ее дыхания, та самая футболка, прилипшая к коже... этот образ въелся в меня, как запах дождя в мокрый асфальт. Я снова видел ее перед собой — стоящую в проеме, мокрую, растерянную, красивую до боли. И я чувствовал, как внутри все сжимается.
Пальцы зарылись в волосы, я наклонился вперед, пытаясь дышать ровнее, но тело уже не слушалось. Эта тяга — она шла откуда-то изнутри. От сердца, из груди, из той самой части души, которую я, чёрт возьми, не давал никому.
Ее голос снова зазвучал в голове:
— Спасибо...
Было что-то в ее тоне, в том, как она смотрела на меня. Как будто на секунду позволила мне заглянуть за завесу.
Я откинулся назад и скользнул ладонью по животу, ниже, под пояс. Движение было медленным, как будто я проверял — действительно ли все это со мной.
Закрыл глаза. Представил, как ее пальцы заменяют мои. Как она смотрит на меня, не отводя взгляда, губы приоткрыты, щеки горят.
Может, она сидит у себя дома, вспоминая наш вечер. Тоже не может уснуть.
Я сжал себя сильнее. В голове пронеслось, как она поднимает футболку, как кожа на животе дрожала, как на губах блуждала растерянная полуулыбка. Я знал бы, как коснуться ее. Осторожно. Почти благоговейно. А потом — с тем напором, который накапливался в моей груди последние недели.
Веки дрожали. Я стонал глухо, в тишину комнаты, стараясь не произнести ее имя вслух. Но внутри кричал.
Лилиан.
Резкий вдох. Пальцы ускоряются, бедра напрягаются, грудь вздымается чаще. Я вижу, как она целует меня. Сначала мягко, потом глубже, как будто хочет стереть границу между нами. Мокрые волосы скользят по моим плечам. Грудь прижимается к моей. Я чувствую ее вкус, жар, нетерпение.
И вот уже нет фантазии — только чистое ощущение, как будто она здесь, рядом. Как будто я внутри нее. Глубоко. Медленно. Без остатка. Она шепчет мое имя, а я — ее.