Мел, напротив, была юной версией Джона Роуза и моей полной противоположностью — темноволосая, с миндалевидным разрезом светло-карих глаз и высокими скулами.
Уверена, что каждый человек, который просыпался с амнезией, был бы счастлив узнать, что является успешной и сногсшибательной блондинкой с хорошим заработком и в окружении любящей семьи.
И это были не все шокирующие новости. Как оказалось, я была обручена!
Кэтрин услужливо показала мне пару фотографий темноволосого мужчины, который был весьма хорош собой. Чёрт, он был невероятно красив и сексуален. Я могла долго рассматривать его фото, наслаждаясь широкой улыбкой и чувственными губами. К тому же, по словам моей матери, он был потрясающим: умный, успешный и воспитанный молодой человек, как раз такой, какого хотят увидеть все родители рядом со своей дочкой. Эпитетов на самом деле было намного больше, но я просто не запомнила всех.
Почему этот эталон родительских грёз до сих пор не появился в моей палате? Всё просто. Джон сразу же сообщил Алексу об аварии, но жених находился в другом городе на каких-то переговорах. Конечно, он мгновенно принял решение вернуться, но отец убедил его сначала закончить все дела.
Расстроило ли меня это? Нисколечко. Я почувствовала облегчение, ведь возможность появления ещё одного незнакомца немного нервировала.
На самом деле, всё это было слишком. Как и визит детектива. Молодой мужчина с серьёзным лицом — словно он повидал слишком много дерьма за свои тридцать лет — заявился ко мне на следующий день после того, как я очнулась. Он собирался взять мои показания, но я ничем не смогла ему помочь. К сожалению.
Водитель, который меня сбил, уехал с места преступления, бросив лежать моё распластанное тельце на асфальте. Через какое-то время меня заметили прохожие и вызвали скорую. Не было ни камер, ни свидетелей, ни моих воспоминаний, так что дело зашло в тупик. Детектив пообещал, что продолжит расследование, но надеяться, что дело раскроют, было глупо. Это понимали все, как и то, что скоро его закроют. Скорее всего, я стала случайной жертвой невнимательного водителя, которого не удастся найти.
Ещё несколько дней меня продолжали наблюдать, и наконец случилось то, чего я так сильно ждала. Доктор Льюис сказал, что я могу поехать домой, выписав множество лекарств, название которых я с трудом могла выговорить. Ещё мне нужно будет посещать психоневролога и через полтора месяца прийти на обследование.
Так или иначе, я была рада, что могу наконец уехать из больницы.
Утром мне принесли личные вещи. Точнее, всё, что от них осталось: небольшую сумочку с моими документами, зеркальце, помаду и украшения, среди которых нашлось обручальное кольцо. Очень красивое. Тонкий золотой ободок украшал внушительный камушек в виде капельки, и, несмотря на то, что оно мне понравилось, надеть его я не решилась. А также мобильник.
Телефон работал, несмотря на то, что экран треснул, но самое смешное заключалась в другом. Устройство требовало пароль, который я успешно забыла, превратив гаджет в бесполезный кусок металла. Прелесть.
Я сидела на больничной кровати, когда в палату вошла моя мама. Губы на её лице растянулись в слабой улыбке, но серые глаза, вокруг которых собрались маленькие морщинки, были печальны. Женщина поставила на кресло коричневую сумку. Кремовое платье идеально сидело на ней, подчёркивая стройность фигуры.
— Лили, — позвала Кэтрин, расстегивая молнию, — я заехала к тебе домой и взяла несколько чистых вещей, в которые ты можешь переодеться. Думаю, в этом будет удобно.
Она положила на край постели светло-серые спортивные штаны, белую футболку и толстовку на молнии. В небольшом свёртке также было бельё и косметичка.
— Спасибо, это то, что нужно, — поспешно встала с кровати и забрала подготовленную одежду, направилась в душ, находящийся только в моём распоряжении.
Родители постарались, выбив мне лучшую палату со всеми удобствами. Она больше походила на номер дорогого отеля, нежели на больничную комнату. Здесь было абсолютно всё: отдельный душ с туалетом, плазменный телевизор, холодильник, небольшой диванчик с креслами для посетителей. На круглом столике стояла ваза со свежими цветами и множество других привилегий, из-за которых мне становилось некомфортно.