— Я не перестаю восхищаться тобой, Лилиан. И не думаю, что когда-нибудь наступит такой день, — произнес он с нежностью в голосе.
— Ты смущаешь меня, — ответила я, чувствуя, как тепло разливается по моим щекам.
— Не знал, что ты умеешь смущаться, — улыбнулся Алекс, его глаза блестели от удовольствия.
Мои брови непроизвольно приподнялись, и я попыталась скрыть свое смущение за легким удивлением.
— Я сильно изменилась?
— Нет, но разница есть, — ответил он, внимательно разглядывая мое лицо.
Зеленые глаза скользнули по травмированному виску, но он отвел их в сторону быстрее, чем я успела напрячься.
— Это плохо?
— Как я и сказал, ты все так же прекрасна, но как будто стала более замкнутой и задумчивой. Думаю, тебе просто нужно время, чтобы заново освоиться. Все слишком ново для тебя.
— С этим не поспоришь, — согласилась я, вспоминая все события последних дней.
— Но я рад, что ты больше не дергаешься от моих прикосновений, — проговорил Алекс, сжимая мои ладони чуть крепче.
Подошла официантка с нашим заказом, и нам пришлось отпустить друг друга. Для меня стало неожиданностью, что я с неохотой попрощалась с теплом его рук.
Разделяя момент, мы начали расставлять тарелки, и аромат пиццы мгновенно наполнил воздух аппетитными нотками, смешиваясь с легким запахом свежемолотого кофе, который доносился из угла.
Пицца оказалась невероятно вкусной, тонкое тесто с хрустящей корочкой буквально таяло во рту. Каждый кусочек был настоящим наслаждением, и я не могла удержаться от довольного вздоха после каждого укуса. Сочная моцарелла и ароматные итальянские травы придавали пицце неповторимый вкус, а соус, приготовленный профессионалом, делал каждый кусочек настоящим произведением кулинарного искусства.
Пока мы ели, Алекс рассказывал мне о нашем отдыхе в Италии, о том, как мы гуляли по окрестностям и музеям. Его голос был наполнен воспоминаниями и радостью, и я с удовольствием погружалась в эти истории. Он описывал узкие улочки Флоренции, украшенные старинными зданиями, и как мы с трудом пробирались сквозь толпы туристов, чтобы найти тот самый маленький дворик с прекрасным видом на Арно. В этот вечер я очень много смеялась, позабыв обо всем остальном. Было очень приятно слушать истории из моей жизни, которые вызывали теплые чувства глубоко в груди.
Особенно мне понравилась история о том, как за нами увязался фотограф и преследовал на протяжении всего дня во Флоренции, пока мы не согласились на съемку. Именно поэтому у нас появились потрясающие кадры возле кафедрального собора Дуомо. Алекс живо описывал, как фотограф, с энтузиазмом и профессионализмом, выбирал ракурсы, чтобы запечатлеть нас на фоне величественного собора, его купола, сверкающего на солнце.
Я не могла оторвать глаз от Алекса. Всякий раз, когда он замолкал на секунду, глядя в пространство, прежде чем начать новый рассказ, или как он жестикулировал руками, придавая красочности своим словам, я чувствовала, как мое сердце замирает. Его глаза, полные воспоминаний и чувств, искрились, и я видела в них отражение нашей общей истории, которая связывала нас крепче любых слов.
После того как мой спутник расплатился за ужин, мы вышли на улицу и стали ждать, когда пригонят машину. Несмотря на теплый день, вечером погода сильно испортилась, и я пожалела, что надела легкий тренч. Ночной воздух был холодным и влажным, заставляя меня дрожать от каждого порыва ветра. Заметив это, Алекс привлек меня к себе, обняв за талию, его горячее дыхание коснулось моего виска.
— Тебя отвезти домой? — спросил он тихо, его голос был мягким и заботливым.
Губы мужчины коснулись мочки моего уха, мурашки тут же побежали по позвоночнику, вызывая легкую дрожь, но не от холода.
— А у тебя есть еще какие-то предложения? — спросила я, пытаясь скрыть свое смущение.
— Ты можешь остаться сегодня у меня. Я бы очень этого хотел, — прошептал Алекс, его рука скользнула с моей поясницы ниже, вызывая волну тепла внутри меня.
Подняв подбородок, я взглянула на жениха, пытаясь разобраться в своих чувствах.
— Я не уверена, что готова к большему…
— Мы не станем делать ничего, чего тебе не захочется. Просто не хочу тебя отпускать сегодня, — его слова были искренними.