- Сам то хорош! – перешла в атаку Юлия, выглянув из-за кромки одеяла – Тебя видели с Никой Войтовой и Ленкой Бешенной. Что, скажешь не трахал их втихаря от меня?
- Нет. – ответил я лишенным эмоций голосом – Ника и Елена друзья с детства. Существа бесполые. В отличии от Артурчика, как я посмотрю. – перевел взгляд на второго члена, во всех смыслах, этого дуэта. Ты вообще понятия дворовые помнишь?
- Ну… – промямлил парень. «Невеста» вновь спряталась под одеялом, как черепаха в панцирь, надеясь, что пронесет.
- Я тебе напомню… Девушка друга неприкосновенна…
- Она сама полезла! – запаниковал Артур, косясь на мою кобуру – С нее и спрашивай!
- Она тоже ответит. Помнишь ту клятву, что мы давали и расплату за нее? – потянулся рукой к кобуре.
- Мы были детьми! – полные ужаса глаза сопровождали моё движение – Серёга! Очнись! Нет никаких детей и детских клятв.
- Как и друзей детства. – мои руки сомкнулись на пистолетной рукоятке.
- Да я сам не знаю, как это получилось. – выставив вперед ладони завизжал Артур – Она сама меня затащила в постель!
- Сергей, не надо!
- Серый, не дури, брось ствол! Сядешь ведь, дурак!
Смотрю через прорезь пистолетного прицела на сидящего на кровати голого Артура, вжавшегося в стену своей верхней частью, устроив мою подушку на свои мудя, выставившегося перед собой руки и с таким выражением лица, что ему пипец как жаль, сука… А мою невесту трахать ему жаль не было?! Все предали. Друг детства. Девушка, с которой готов был прожить всю жизнь, какая бы она не была. Злость и чернота накатывает откуда-то сверху.
Указательный палец на спусковом крючке выбирает холостой ход… Лишь миллиметр расстояния отделяет жизнь и смерть бывшего друга. Лишь его слова и моя мораль. Которая идет в разрез после его крика: «Да она шлюха! Все знают!». Время замедлилось. Миллиметр сдвинулся. Взведенный курок бьёт по ударнику. Тот подается вперед и накалывает капсюль в патроне, который воспламеняет порох. Резко возросшее давление газов выталкивает девятимиллиметровую пулю из ствола. Срез которого окрасился радужным цветком выстрела. Рамка пошла назад. Звук выстрела в закрытом помещении больно бьет по ушам, оставляя после себя комариный звон. Через миллисекунду в области груди мишени появилось отверстие. Это всего лишь мишень. Надо закончить упражнение. Две пули в грудь, одна в голову. Оставляя на стене грязно-бурые мазки, тело заваливается вправо, падает с кровати на спину, несколько раз дергается, вздрагивает, вытягивает ноги и замирает, прижимая согнутые руки к телу. Через секунду руки с глухим стуком бьют в пол, ноги еще раз рефлекторно дергаются и по комнате распространяется запах дерьма и ссанья, смешанные с кислым запахом не до конца сгоревшего пороха. Пока еще терпимые, но это маркер, что человек точно мертвый.
Перевожу оружие на предательницу. Из груди пытаются вылезти какие-то эмоции, но пустота внутри затягивает всё лишнее, как черная дыра затягивает в себя любую материю, оставляя вокруг лишь чистое пространство. Юля завороженно смотрит на меня огромными глазами, натянув одеяло на переносицу. Зрачки расширились практически до размера радужки. Пытается что-то промямлить из-под одеяла, когда мой указательный палец снова начал выжимать свободный ход на спусковом крючке. Увидев мои действия, взвизгнула и спряталась под одеяло. Увы, детское «я в домике» не помогло. Всё, что оставалось в обойме, четырнадцать пуль, вспороли призрачную преграду одеяла и перевели тело на кровати из состояния «живое и красивое» в состояние «мертвое».
Немного постоял в дымке и потряхивая головой. Прохожу в комнату. Смахиваю с табуретки в углу всякий хлам и усаживаюсь сверху. Мыслей ноль. Осматриваю пистолет. Встал на затворную задержку. Кнопка под большим пальцем выбрасывает на пол пустой магазин. Взамен него встает полный. Легким движением пальца рамка срывается вперед, загоняя в ствол новый патрон.
Опустив руки с пистолетом между колен, сидя на неудобной табуретке смотрю на расплывающиеся пятна красного цвета, которые возникают на одеяле укрывшийся Юльки. В голове – пустота. И возникает только одна мысль. Рука с зажатым пистолетом поднимается. Ствол упирается в правый висок. Патрон в стволе. Курок взведен. Палец выжимает по миллиметру спусковой крючок… Взрыв!
Откатываюсь влево, часто дыша, врезаюсь в какие-то стеллажи, сверху приголубливает тяжелой херней. Стоп! Успокоится! Это всего лишь сон, будь он не ладен! Давно уже подобных ен было. В них все эмоции переживаются тобой очень ярко. До сих пор помню ощущение сжавшегося в точку ануса, когда снилось десантирование с самолета. Шутка про то, что очко десантника при прыжке с парашютом способно перекусить лом обретает подтверждение. Откидываюсь на спину, раскидываю руки в стороны и начинаю глубоко дышать.