Прибыли мы туда последними. Две остальные лодки уже стояли у причалов. Да и темно уже было на улице – включили искусственное освещение. Около одной из сетей собрались рыбаки с обеих лодок. Подошли и мы. Оказалось, кто-то умудрился эту сеть порвать. А я сам помогал грузить нашу добычу и Пом зафиксировал высший результат – девять кило триста. Так что, может и нормальные леска с крючками были на тех донуах. На мой вопрос, что дальше надо делать, меня отослали в поселение. Рыбой сейчас девки займутся, а моя помощь в развешивании и осмотре сети может только неприятностями обернуться, из-за неопытности. Им, вон, и так есть чем заняться. Не хватало еще свою сеть распутывать.
Ну и пожалуйста! Была бы честь предложена. Собственно, я уже поужинал, есть не хотелось. В ночном поселении делать мне было решительно нечего, так что я направился на свой ПВД (пункт временной дислокации) в бункер. Сразу же зарулил в душ, отмыл грязь и запах сегодняшнего дня, кстати, одежду бы неплохо было постирать, и зашел в свой кубрик одетый в костюм Адама. Где в тусклом свете ночника под покрывалом угадывался женский силуэт.
- Ого! Сразу в бой? – раздался в полумраке Танин голос – Ну и что ты там застыл на пороге? Иди скорей ко мне.
- Встать, суд идет!
- Восьмого апреля две тысячи двадцатого года… бла-бла-бла… постановил: признать Трофимова Сергея Анатольевича, ноль восьмого, ноль четвертого, тысяча девятьсот девяносто восьмого года рождения… Ну что же, посмотрим какой подарок мне это день рождение припасло… Виновным в преступлении, совершенным по статье номер … пункт … и назначить наказание в виде пожизненного содержания в колонии строгого режима. Подсудимый, вам всё понятно?
- Да.
- Суд окончен. – грохот судейской киянки.
- Мы обязательно подадим апелляцию!
А в душе только тянущая тоска, перед глазами почти родное лицо и крик в ушах: «Сергей, не надо» …
Вот так. Мне и так светил нехилый срок за тяжкую статью. Двойное убийство, даже в состоянии аффекта в виде смягчающих не подразумевает условного наказания. Срок не менее семи лет при самых лучших раскладах, как заверял адвокат. Впрочем, тот адвокат был нанят неизвестно откуда выплывшей тетушкой, старшей сестры отца, которую я до этого лично видел всего один раз, и больше уговаривал переписать на нее оставшуюся от родителей в наследство квартиру, пока не поздно, чем моей защитой. Но пожизненное в «Черном Дельфине»?
А запросто… Когда выяснилось, что папа Артура давно и прочно обосновался в высших эшелонах власти, не светя при этом своим лицом налево и направо, сразу стало понятно, что просто так я за свой поступок не отделаюсь. Вообще я думал, что меня втихую удавят в СИЗО (Следственный изолятор. Место, где содержаться арестованные до вынесения окончательного решения суда. В сознании обывателя именно СИЗО ассоциируется со словом «тюрьма»). Но нет. Папа решил иначе. Следственный комитет дернули сверху. Те изобразили чиновника из анекдота, таможенная печать которого превратила фуру с оргтехникой в фуру с консервированным зеленым горошком, но с худшими для меня последствиями. Дело переквалифицировали в «терроризм» и вуаля. Извините хищная тётя, которую даже отец опасался поминать всуе. Вы в пролете с квартирой. Всё что есть у террористов идет в доход государству. Называется «конфискат». Должны же следаки и прочие работники системы получать какой-то профит?
Полосатая роба. Жесткий режим. Камера на двоих. Сокамерник усиленно скрывает свое имя и статью, каждый раз называя новые. Да и пофиг. Хоть какое-то разнообразие. Опытные сидельцы в СИЗО рассказывали о каких-то производствах на зонах. Лесопилках, швейных цехах. Труд сделал из обезьяны человека. У нас такого нет. Слушай бормотание соседа по камере двадцать четыре часа в сутки и медленно сходи с ума.
- Трофимов!
- Трофимов Сергей Анатольевич, тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Статья двести пятая, пункт три «б».
- Руки!
Выставить загнутые назад руки в кормушку. Дождаться защелки наручников.
- К стене!
Хоть камеры и находятся под круглосуточным видеонаблюдением, время от времени происходит внезапный шмон. Немногие личные вещи живописно разбрасываются по полу камеры. Постельное белье выворачивается наизнанку. Тщательно просматриваются все уголки и трещины помещения.
- Это что?! – перед глазами возникает самодельная колода карт. Каждая карта размером со спичечный коробок.