- Не могу знать, гражданин начальник!
- Десять суток карцера! – и «профилактическая» ласка дубинкой по почкам.
Перед глазами серый бетонный пол и мои семенящие ноги. В коридорах ИТК для осужденных передвижение только буквой «Г». Желание крутить по сторонам головой вертухаи отбивают, в прямом смысле этого слова, если не в первый, то уж во второй раз точно. Карцер – это плохо. Холодная бетонная каморка с влажными стенами метр на полтора и питание раз в день. Прямой путь к легочному туберкулёзу. Уж лучше бы отменили мораторий на смертную казнь. Было бы гуманней.
Головой крутить здесь запрещено, но зыркать по сторонам глазами – нет. Странно. Проходим мимо двери, ведущую в четвертый блок, именно там находится карцер. Куда это меня? Поднимаемся наверх. Похоже, в больничку ведут. Точно в больничку. С учетом ранее озвученных десяти суток карцера сейчас эта мысль радости не вызывает, хотя в любой другой день попасть сюда, как говорится в местной среде, «на курорт», почиталось за счастье. Режима, считай, нет, питание нормальное, еще и лечат. Чем не курорт? И плевать, что лечат, как в анекдоте, когда таблетку ломали пополам и протягивали больному: «Это тебе от головы, а это от жопы».
Заводят в камеру. За спиной щелкают наручники, освобождая руки.
- Раздеться! Полностью! Быстро!
Выполняю приказ, пытаясь осмотреться. В камере пластиковая больничная кушетка с фиксаторами для рук и ног. Когда-то была белая.
- Лечь лицом вверх!
Зафиксировав меня на кушетке, вертухай покинул камеру, оставив меня наедине с собственными мыслями. Зекам часы не положены, но со временем практически все сидельцы вырабатывают в себе чувство это время ощущать. Некоторые уникумы могут сказать точное время вплоть до секунды. За полчаса чего я только не надумал себе. Вплоть до того, что сейчас пустят на органы. Это предположение переросло в уверенность, когда дверь в камеру открылась, пропуская через себя столик на колесиках, увенчанный каким-то агрегатом медицинского вида, который толкал перед собой худощавый парень в цивильной одежде, сопровождаемый дуболомом в камуфляже. Парень подкатил агрегат к изголовью кушетки и деловито навешал на мое тело и голову присоски датчиков, с тянущимися к агрегату проводами. Многозначительно похмыкал минут десять, затем молча снял датчики и парочка, не произнеся ни слова, покинула мою временную обитель.
Еще после трех часов ожидания дверь снова открылась, пропуская очередную компанию. Да какую! Сам царь и бог этого места – начальник ИТК, его заместитель, начальник оперативной части, уже виденный тип в цивильном, еще один тип с седыми волосами, одетый в темо-синий костюм и белую сорочку, даже галстук в разрезе пиджака виднелся, что смотрелся здесь так же уместно, как золотой портсигар в куче дерьма, и два надзирателя.
- И последний из подходящих нам кандидатов… – парень, который ранее проводил со мной манипуляции, заглянул в планшет, что был у него в руке – Трофимов Сергей Анатольевич, двадцать три года, вредных привычек… – парень ухмыльнулся – Помимо привычки убивать невест, застуканных за изменой, вместе с любовниками, не имеет.
- Его мы тоже забираем. – кивнул седовласый в костюме.
- Можно узнать, куда, гражданин начальник? – поинтересовался я.
Вообще-то раскрывать свою пасть без разрешения осужденным строго запрещено и рванувшие вперед надзиратели, выдергивающие на ходу литые резиновые палки, вознамерились напомнить мне этот пункт правил. Но были остановлены начальником колонии. Сам Бог снизошел до милости пообщаться с простым смертным:
- Вместо того, чтобы жиреть здесь за счет налогоплательщиков, ты послужишь нашей науке. На тебе и таких же бесполезных пиявках на теле общества будет испытываться новый способ анабиоза, который позволит нашим космонавтам первыми достичь других звёзд.
«А начальник, видать, из замполитов наверх пролез. Вон как чешет. Как по писанному» - подумал я. И насчет «жиреть» у меня имелись явные возражения. Но вместо этого я сказал другое:
- А это разве законно? Я думал, что мы живем в правовом государстве.
- Конечно в правовом. – кивнул начальник колонии – Поэтому уже завтра свидетельство о твоей смерти будет направленно ближайшим родственникам.
Сознание включилось как-то сразу, выдернув меня из сна. Часы показывали одиннадцать-ноль девять. Попросил Пома вывести характеристики и порадовался девяткам в графах «Сила», «Выносливость» и «Ловкость». Этак я сегодня до максимума дойду. Сон оставил неоднозначные впечатления. По крайней мере, узнал своё полное имя и дату рождения. Ну и предположения по поводу прыжка во времени нашли свои подтверждения.