Чернов ощутил все это на собственной шкуре. Такой взрыв эмоций и скорого физического наслаждения не охватывал его, наверное, никогда в жизни. — Как же Забродин с этими портретами живет? Как же они до сих пор не свели его с ума? — прошептал он и выскочил в коридор. Пройдя на кухню, он открыл водопроводный кран и подставил голову под струю. Холодная вода несколько отрезвила его и, встряхиваясь, словно только что искупавшийся пес, он вернулся в комнату, стараясь больше не рассматривать изображения искусительницы. Он сел на стул стоявший рядом с диваном и задумался. Георгий Иванович в коридорчике чуть пошевелился. Капитан помог ему перейти в комнату и усадил на диван. Чернов пребывал в смятении. Необходимо было трезво оценить только что с ним произошедшее и продолжить осмотр. — Значится так, — подумал он и, постаравшись убрать эмоции подальше, стал анализировать ситуацию. — Что там старик рассказывал? Какой он там бред нес? Цирк-шапито. Эта тема повторяется несколько раз. Марина водила детей в цирк. Это раз. Цирк-шапито был не только в Энске, но и в Твери. Что дальше? Что это нам дает? Фантастический роман это нам дает и ничего более, — чертыхаясь пробурчал Чернов. Он встал, Закурил сигарету и снова огляделся по сторонам. На столе лежала книга, заложенная черным шнурком. Повертев ее в руках, он понял, что это знаменитые пророчества Нострадамуса. Раньше она ему никогда не попадалась, а если бы и попалась, то он, вряд ли обратил на нее внимание. Раньше мистика его абсолютно не интересовала. Но то, было раньше. Сейчас же Чернов присел на потертое кожаное кресло с деревянными подлокотниками, взял фолиант в руки и раскрыл на заложенной странице. Один из пророческих стихов был обведен черным фломастером. Юрий попытался вникнуть в смысл выделенного текста.
Монарх, наконец, пожалеет,
Что прежде щадил он врага своего.
Врага устраняет жестокой идеей, казнив
Всю родню и всех близких его.
Волною вечерней тот порт не шатает,
Затоплено Солнце под гладью морской.
Мосты и границы вражда разметает,
Великий народ воевал сам с собой.
Здесь солнце с орлом достигают победы.
И милость поверженным громко сулят.
Но кто остановит грядущие беды? Мечте
об отмщенье поверженный рад.
В голове, словно механизм огромных курантов заскрипели валы и колеса. Пытаясь привязать пророчество к России, Чернов подумал о Николае втором, который был мягкосердечен и слаб. Подумал о крейсере Аврора, стоящем на тихом причале. О русском народе, поделившемся на красных и белых, во время гражданской войны. Клинок во внутреннем кармане пиджака, острием надавил на живот, и Чернов вытащил его оттуда. При дневном освещении ничего волшебного в кинжале не было.
Немного подремав, Забродин проснулся и, не меняя положения тела, насмешливо наблюдал сквозь чуть приоткрытые веки за гостем.
— Ну и как вам, молодой человек? — вдруг заговорил он. — Думаете фантазии. Вероятно, немного фантазии здесь есть. Как же без фантазии. Только не все. Надо быть в теме, чтобы найти эту границу. Между тем и этим. Между вымыслом и реальностью.
— Георгий Иванович! — откашлявшись, начал Чернов. — Конечно, каждый сходит с ума по-своему. Ни вы, ни я не исключение. Но я отпустил вас не просто так. И торчу здесь вот уже битый час тоже. Я пока не понимаю что, но что-то происходит. Люди, без видимых причин теряющие память, моя девушка ставшая вдруг чужой, ни с того ни с сего пропадающие дети. Мне действительно нужна помощь, но, извините, не такая. Что вы ходите вокруг да около. Неужели нельзя рассказать все как есть или хотя бы то, что вы знаете. Извините, но я в такие игры не играю. У меня масса дел. Давайте прощаться. Разберусь со всем этим как-нибудь и без вашей помощи.