Наконец музыка смолкла, зал в едином порыве встал и зааплодировал. Зажегся яркий свет, который после темноты всех ослепил, и вновь появившаяся актриса поклонилась. Чернов огляделся. Зрители находились в эйфории. Создавалось впечатление, что через мгновение, эта бурлящая масса бросится на крошечный круг манежа и раздавит циркачку. На лицах сильной половины человечества, вместе с восторгом появилась похоть. Казалось, что в зале нет ни одного мужчины половозрелого возраста, который бы не мечтал слиться в половом акте с этим уникальным телом. Администрация цирка, вероятно, знала о производимом эффекте, и поэтому полюбоваться примой зрителям дали не долго. Свет снова погас, раздалась бравурная музыка, и на манеж стали выходить все артисты, ранее занятые в представлении. Все, кроме женщины-змеи.
— Что же это было? — размышлял он, как и многие зрители оставаясь на месте, не в силах подняться после сильного впечатления. — Гипноз? Ведь я же своими глазами видел, как она превратилась в удава. Превратилась и находилась в его теле несколько секунд. Какой же силой обладает эта женщина, чтобы загипнотизировать такой, в общем-то, не маленький зал? Какая мощь! Какое мастерство!
Чернов встал. Больше ему в зале делать было нечего. Он вернулся в служебные помещения также как и вошел. Оглядевшись, понял, что здесь он приму не найдет и вышел на улицу. Стало темнеть. Ветер усилился и стал холодным. Юрий зябко поежился и снова огляделся. За грузовиками находились автофургоны предназначенные, по-видимому, для жилых помещений. Опавшие листья шуршали под ногами, и звук их был похож на треск костей. С каждым новым шагом ему казалось, что он сворачивает кому-то шею. Это было неприятно.
На одной из дверей треллера была нарисована звезда, и Чернов понял, что ему сюда. За зашторенным окном мелькнула тень в неверном свете тусклого освещения. Поднявшись по двум металлическим ступеньками, капитан постучал. Через мгновение дверь приоткрылась и в проеме показалась знакомое по вырезкам из газет и афишам лицо. Именно это лицо заполняло стены квартиры старика Забродина. Женщина была одета в шелковый халат на красном фоне которого, играли отдающие золотом драконы. Лицо ее выразило недоумение и вопрос.
— Вы ко мне? — спросила она и окинула Чернова испытующим взглядом. Вероятно, ладная фигура оперуполномоченного ей показалась симпатичной и, распахнув дверь чуть пошире, она пригласила его пройти в свою грим-уборную.
— Разрешите представиться, — волнуясь, начал он, не зная с чего начать разговор. — Тут такое дело… Видите ли… я… работаю, в районном отделении милиции. Вот мои документы, — и он, суетясь, полез во внутренний карман пиджака за удостоверением. — В вашем цирке, сегодня ночью произошел инцидент… Был задержан и доставлен к нам в отделение Забродин Георгий Иванович. Я хотел бы получить от Вас какую-нибудь информацию по этому вопросу.
— Вы обратились не по адресу, — ответила прима, расчесывая великолепные с огненным отливом волосы. — Боюсь, что ничем не смогу вам помочь. Обратитесь к администрации. Я в эту ночь спала и видела волшебные сны, — и, потянувшись, женщина сладко зевнула.
— Но… Забродин…У него вся комната вашими портретами увешена. Он говорит… Что вы типа… Ну волшебницы что ли… Колдуньи… — снова начал Чернов.
— Какая ерунда! Пустое. Я думала, вы пришли выразить восхищение… а вы… Не интересно, — и она, сморщив красивый рот в смешной гримаске, передернула плечами.
От этого движения шелк халата соскользнул с плеча, и Чернову представилось необыкновенной красоты тело. Грудь роскошной формы, упругая и плотная, приковала к себе его внимание, и он не мог отвести глаз от этого чуда природы. Его словно магнитом потянуло дотронуться до этого совершенства, и рука непроизвольно двинулась вперед.