— Так ведь это тоже своего рода гипноз, — возразил старушке Чернов. — Своим монотонным чтением молитв вы вводите человека в транс. Он и умирает загипнотизированным.
— Гипноз так гипноз. Как хочешь называй. Только если от этого человеку легче становиться… Если я могу умирающему хоть немного помочь… Значит он для этого то и нужен, дар мой. А тебе зачем? Умирает у тебя в больнице кто?
— Умирает, — нахмурился Чернов и потер переносицу. — Тут такое дело… Серафима Павловна. Мне наоборот надо человека из прострации вытащить. Ну, сделать так, чтобы он в сознание пришел.
— А зачем умирающему сознание? — удивилась старушка и с недоверчивостью поймала взгляд гостя.
— Долгая история, — попытался объяснить капитан и достал из внутреннего кармана куртки служебное удостоверение. — Я, бабушка, в милиции работаю. В вашей больнице лежит человек — Забродин Георгий Иванович.
— В двенадцатой палате? — справилась хозяйка.
— В двенадцатой, в двенадцатой. Может это и бред, только мне кажется, что его кто-то загипнотизировал и поэтому он не может мне рассказать то, что ему известно. Он бы и хотел, да не может. Я абсолютно уверен, что в его голове есть информация, объясняющая некоторые преступления. Но как эту информацию оттуда вытащить? Нужен гипнотизер, а где его в нашем городке взять? Может быть, вы поможете?
Старушка замолчала и стала протирать салфеткой сухие стаканы. Они от этого скрипели, и звук получался очень неприятным. Было видно, что Серафима Павловна хочет уйти от вопроса, а отказать напрямую не может. За дверью раздалось мяуканье, и бабулька побежала открывать дверь. В комнату вошел кот. Самый обыкновенный. Белый, с черными пятнами. Постояв секунду у входа, он подошел к сидящему Чернову и запрыгнул к нему на колени. Серафима Павловна замерла у двери. Кот потерся носом о руку капитана и спрыгнул на пол.
— Ой, Господи! Ой, Господи! — запричитала старушка. — С вами, молодой человек скоро произойдет какая-то неприятность. Что-то плохое. Вы будете между жизнью и смертью. Это не я, это Вася сказал. Но вы останетесь живы. Видели, Вася просто несколько секунд на вас посидел и ушел. Это он вас так предупредил. У него нюх какой-то особый на эти вещи. Я то молитвы над больными давно читаю… А Васенька ко мне лет пять назад как прибился. Я сначала внимания на его чутье не обращала. Это мне наш главный врач подсказал. Обратил как бы на этот факт мое внимание, — и Серафима Павловна налив коту в мисочку молока снова села за стол рядом с Черновым.
— Вот видите, — начал капитан, — вы же вдвоем обладаете какой-то странной силой. Я в принципе атеист, но иногда и со мной происходят какие-то мистические вещи. Пойдемте, Серафима Павловна! Вы только попробуйте и все. Ну, не получится, так что делать. Никто на вас за это обижаться не будет.
— Да это же мил человек, разные вещи. Боль убрать, сознание отключить или наоборот растрясти больного человека. Правда, был у меня один случай. Девочка одна в коме два года лежала. Она не у нас, дома была. Долго меня все уговаривали, а я боялась. Потом попробовала и знаешь, ведь получилось! Пришла девчушка в сознание. Навещает меня до сих пор. Уже и замуж вышла и сыночка родила, а все ко мне забегает. Может и правда попробовать… Что? Для тебя это так важно? Так тебе это необходимо?
— Последний шанс, Серафима Павловна. Если не поможете, даже не знаю что и делать.
— Ну, пойдем, голубчик. Пойдем. Может с божьей помощью у нас, что и получится.
Забродин лежал без сознания все в той же четырех местной палате. Родственники видимо уже совершили обряд навещания, и по палате разносился запах спиртного. При появлении посетителей, два больных старика быстро прикрыли газетой пластиковые стаканчики с прозрачной жидкостью стоявшие на подоконнике и чинно сложили на коленях руки. Чернов поставил в проходе стул и усадил в него Серафиму Павловну, а сам, сдвинув графин с водой к стене, уселся у Забродина в ногах, на тумбочку. Старушка положила руки на лоб Григория Ивановича и начала шептать молитвы. Она проводила сухими старческими пальцами по его лицу и всматривалась в закрытые веки. Но веки больного не дрожали, и сознание к пациенту не возвращалось. Через пятнадцать минут шептаний и пассов старушка встала и вышла из палаты. Чернов, поставив на место стул, вышел за ней следом.
— Не получается, — расстроено развела она руками. — Может времени надо больше, а может сила у меня уже не та. Кто знает. А может он уже там, голубчик то этот. Может здесь одна оболочка лежит, а душа того… Попрощалася.