— Серафима Павловна, — смущенно начал капитан. — Я, конечно, понимаю, что вам для этих мероприятий силы нужны. Я без сомнения бессовестно вами пользуюсь… Но помочь мне кроме вас некому, — почти прокричал он. — Может, завтра еще попробуем, — смутившись, продолжил Чернов, понижая голос на тон ниже. — Я часикам к девяти приду. Вы не заняты?
Расстроенная Серафима Павловна, сцепив за спиной руки в замок, не оглядываясь на капитана, уже шла к лестнице ведущей на первый этаж. Чернов догнал ночную сиделку и осторожно положил ладонь ей на плечо, как бы извиняясь.
— Приходи, — обернулась она к нему. — Чего уж там. Вишь, как у нас с тобой нескладно получается. Мне ему сейчас за упокой молитвы читать надо, а я должна за здравие. Не хорошо это. Не по божески. Ладно. Договорились. Завтра еще раз попробуем и все. Я его собирать буду. В последний путь так сказать, — и она, не прощаясь, вошла в коморку и захлопнула за собой дверь.
За заботами о Забродине мысли о Тиамат ненадолго оставили капитана. Но когда он вышел из больницы, ему снова до смерти захотелось ее увидеть. И тут не работали ни доводы разума, ни переживания от измены Маринке. Объяснить свое желание он не мог. Вот хотелось ему эту женщину и все тут. Чернов пытался разбудить свою совесть, и направился было к вокзалу, чтобы в очередной раз попытаться выяснить, что с подругой, но ноги повернули в сторону базарной площади и пошли к цирку-шапито.
Дойдя до площади, Чернов обнаружил, что, не смотря на то, что натянутое полотнище цирка продолжало стоять на своем месте, артистов уже не было. Разноцветные флажки и электрические гирлянды больше не украшали окрестности, и афиши с анонсами о гастролях цирка содраны и болтались на ветру лоскутами.
Капитан обогнул шапито и зашел с тыла. Трех трейлеров уже не было, но четвертый еще стоял на месте. Кругом было пусто. Ни циркачей, ни охраны, ни дворника рядом со служебным входом не наблюдалось. Он отодвинул брезентовый полог двери и вошел внутрь шапито. Все тот же дворник мел арену и не обращал на Чернова никакого внимания.
— Простите! — обратился к нему гость. — Вы что уже уезжаете?
— А то не видно, зло огрызнулся суровый дворник и еще яростней начал махать метлой.
— А звезда ваша уже уехала? — с дрожью в голосе спросил Чернов и сел на деревянную ступеньку.
— Тиамат еще в здесь. Ее в другой город на легковой машине повезут. Какие-то дела у нее видать здесь остались.
— А как бы мне ее повидать… — поинтересовался капитан и досадливо поморщился. — Я думаю, что дела, задержавшие ее здесь, связаны со мной.
— Спросите в гостинице. Думаю, что сегодня она ночевать будет там, — нехотя выдавил из себя дворник и взметнул в воздух огромное облако пыли.
Чернов вышел из-под купола и огляделся. За несколько минут его пребывания внутри шатра, вокруг ничего не изменилось. Не было ни охраны, ни рабочих сцены. Информация о присутствии в городе Тиамат осталась не подтвержденной. Он закурил сигарету, сделал несколько затяжек, бросил бычок на землю и раздавил его ногой. Больше ему здесь делать было нечего. Капитан снова окинул взглядом площадь и пошел в отделение.
По правде говоря, делать ему в отделение было нечего. У него продолжался отпуск, не смотря на то ночное дежурство, когда он подменял Смирнова. И, тем не менее… Ему не хватало информации, новых данных, которые смогли бы пролить свет на происходящее. Сослуживцы встретили его ликующе. После пары-тройки шлепков, плечо от радостных ударов заныло. Он полистал дежурный журнал, но ни какие происшествия, случившиеся за последние часы в городе, его внимание не привлекли. Он зашел в свой кабинет, вскипятил чайник и залил кипятком крупно помолотый кофе. Думалось в кабинете, почему-то легче, чем дома или на улице.
— Что там Маринка говорила по телефону про номер машины? — вспомнил он их с подругой недавний разговор. — Она же вроде просила Смирнова пробить тот номер… Ну и как? Почему Сашка молчит? Маринке что ли все рассказал и успокоился? Надо мне его потрясти. Может, у него остался этот номер?
А в это время безумно испуганные мальчишки держали совет. Что делать и к кому обратиться за помощью.
— Так значит, ребят убили циркачи, так, получается? — подумал вслух Веник, и чтобы лучше думалось, стал чесать быстрыми движениями давно нечесаную голову. — Пацаны! Надо что-то делать. Не можем мы своих так бросить, пусть они даже уже и мертвые. Надо идти к ментам. Забрать тела и похоронить по-человечески. Другого выхода я не вижу.