— Тетя Марин! — спрашивал он ее. — А Бог есть?
— Может и есть, — отвечала та, страшась отвечать на вопросы, на которые то и сама не знала ответа.
— А если он есть, то почему одни дети в нормальных семьях рождаются, а другие в таких как мы? — продолжал допытываться Тузик. — Я вроде ничего не успел пока сделать плохого, так за что же он меня так наказывает? Какие такие я грехи искупаю.
— Да с чего ты взял, что такая жизнь у тебя от твоих грехов? — пыталась успокоить его Марина. — Может быть, вам такая жизнь дана как испытание. Выдержите, потом лучше будет. Чудо какое-нибудь случится.
— Да какое такое чудо? В детский дом меня отправят или новых родителей дадут? Я слышал, что к нам из Америки люди за детьми приезжают. Так какое чудо? У меня мать оживет или отец человеком станет?
— Зря ты так к детскому дому относишься, — возразила ему девушка. — Там хоть бы учился. А потом может быть в институт поступишь… Ведь у человека должна быть мечта. Тузик, у тебя есть мечта?
— Моя мечта проснуться в чистой кровати и чтобы есть не хотелось. А если уж совсем большая мечта, так я доктором хочу быть. Хирургом. Я уже сейчас могу любую рану зашить. Правда, ребята?
Мальчишки кивками подтвердили сказанное приятелем, но их кивков в темноте было не видно.
— Так если ты хочешь быть доктором, тебе ведь по любому учиться надо! — в сердцах воскликнула Марина. — Никто за тебя экзамены сдавать не будет. Сейчас почти все институты платные. А чтобы на бесплатное отделение взяли, ты должен быть умнее всех. Откуда же у тебя эти знания возьмутся, если ты все по железке да по подземным ходам шастаешь? Вот давай, прям завтра, я оформлю на тебя все бумаги? Чем тебе в детском доме плохо? Я навещать тебя там буду. Гостинцы приносить… А ты выучишься и доктором станешь. А? Давай?
Пока Марина пыталась убедить Тузика учиться, в распахнутом настежь люке показался свет. Он оставил без внимания Маринин вопрос и быстро вылез по гнилым ступенькам наверх. Мальчишки последовали за ним, а девушка, оглядываясь назад и дожидаясь Чернова, на несколько мгновений замерла в проеме. Внезапно послышался треск, и с потолка на пол большими кусками стала падать штукатурка.
— Тетя Марин! — послышался уже с улицы голос Веника. — Давайте скорее. Тут что-то не ладное творится. Трещит все. Как бы чего не рухнуло…
Марина сделала несколько шагов к выходу, но потом вернулась к люку и закричала: — Юра! Ты где? Давай скорее. Тут все трещит! Крыша может в любой момент обвалиться!
Тузик снова забежал в дом, схватив Марину за рукав форменной куртки, и молча потянул ее к выходу. Девушка, пытаясь оторвать от себя его руки, делала несколько шагов к выходу и продолжала кричать: — Юра скорее! Сейчас все рухнет!
Тщедушный Тузик рывком выдернул Марину на улицу и замер в ожидании. Правая часть дома зашаталась и как в замедленной съемке крыша особняка стала проседать и обваливаться вниз.
— Юра! — истошно кричала Марина и порывалась бежать назад. Но мальчишки крепко держали ее за руки и не давали ступить не шагу.
Колонны зашатались и усталые от столетнего стояния атланты повалились, раскалываясь, разлетаясь частями по земле. Рухнули колонны, поддерживающие фронтон особняка, рухнула часть крыши. Люк, через который еще несколько секунд назад Марина с ребятами веселой гурьбой пробиралась на улицу оказался засыпанным.
— А-а-а-а-а!!! — во весь голос закричала Марина, подбегая к руинам и пытаясь руками разгрести кирпич.