Петир подался вперед и обнял ее.
- Ну все, девочка. Больше не нужно будет. Прости.
Санса вцепилась руками в его футболку на спине, уткнулась ему в шею – запах у него остался прежний, теплый, успокаивающий.
- Скажи мне, что это было не напрасно.
- Нет, не напрасно. Я еще почистил их машину.
- Мне нужно в душ.
- Нет, милая. Нам нужно ехать.
И они уехали, и ехали всю ночь на раздобытом заранее добротном синем форде. Служивший им верой и правдой из своих последних автомобильных сил бьюк был брошен у отеля, и она даже пожалела его.
Санса впервые доверила руль Петиру, это было опасно, особенно ночью, но она не могла сейчас вести машину. Она была немного пьяна, и у нее раскалывалась голова. Ощущение жадных мужских рук на теле не покидало ее, и каждый раз, когда она засыпала, сильно вздрагивала через несколько секунд, отчетливо ощущая их прикосновения на своей коже.
Когда слева от горизонта забрезжил рассвет, она уснула. Санса плохо помнила, как Петир перенес ее на руках в кровать в очередном отеле, как укрыл одеялом и как поцеловал ее в лоб.
***
Утром она сидела за столом с мокрыми еще волосами, подравнивая пилочкой ногти. Петир отчаянно зевал, лежа на диване, взлохмаченный и помятый. Он вел машину всю ночь и не выспался. Но задерживаться им было нельзя.
- Они не заявят в полицию?
- Не думаю. Учитывая, при каких обстоятельствах их обнесли, они предпочтут молчать. Да и деньги для них не такие уж и большие. Восемь тысяч… Даже если заявят, я не оставил ни одной зацепки. Ни следов взлома, ни отпечатков, зашел в отель с черного входа. Меня никто не видел. Камер вроде бы не было.
- Ты всегда был очень аккуратным, - она с улыбкой глянула на него из-под полуопущенных ресниц.
- Расскажешь как-нибудь, каким я был?
Он улыбался, но в глазах виднелась тревога. Ему было еще трудно воспринимать все происходящее вокруг.
- Расскажу, - кивнула она. – Ты ничего не вспомнил?
Он покачал головой.
- Мне снятся иногда какие-то несвязные обрывки. Какие-то люди, разговоры. Я ничего не могу понять.
- Может, это возвращается память? – с надеждой спросила Санса. – Доктор говорил о чем-то подобном, что сначала будет непонятно, но потом все встанет на свои места.
С каждым собственным словом в ней расцветала надежда. Конечно, он вспомнит! Уже совсем скоро, не зря же ему это снится. Вспомнит, станет прежним Петиром и придумает, как им выбраться из всего этого. Ей нужно будет только слушаться его, и все будет в порядке.
- Эй, - тихо позвал Петир. – Все будет хорошо.
- Да, - улыбнулась она и поверила, что так и будет. Это была робкая, первая, слабая, но настоящая надежда.
Которая рухнула, как карточный домик, когда двадцать минут спустя в утренних новостях показали их лица под красной размашистой надписью «Разыскиваются».
========== Глава 6 ==========
Она чувствовала себя настоящей шпионкой из глупого боевика, когда Петир заставил ее перекраситься в темный цвет и сам довольно аккуратно обстриг ей волосы, укоротив на добрые пять дюймов.
Она плакала, когда он со скрипом срезал тупыми ножницами вьющиеся рыжие локоны, которые падали к ее босым ногам.
- Хватит, - сказал Петир. – Краску можно смыть, волосы отрастут, а жизнь у нас всего одна.
Она все равно плакала, как маленькая девчонка, уткнувшись в ладони, пока не почувствовала, как он обнял ее.
- Перестань. Ну хватит уже, в самом деле. Мне тоже нелегко.
Конечно, ему было хуже, чем ей… Хотя, с какой стороны взглянуть. Ему не приходилось вспоминать свою растоптанную, убитую семью, надменное лицо Серсеи, все унижения, которые она перенесла, окровавленный хрип Джоффри, холодное дуло пистолета у собственного виска… Ему не нужно было постоянно сравнивать то, что было до – школу, домашние задания, вечеринки, свидания с парнями, и то, что она имеет сейчас – бесконечную погоню, страх, кровь, обрывистые мучительные сны.
Санса Старк тоже многое хотела бы забыть, но у нее не получалось.
***
Когда он закончил и подвел ее к зеркалу, они оба долгое время молчали, вглядываясь в отражение. Ее – щуплой теперь короткостриженной брюнетки, и его – седеющего на висках, уставшего мужчины с сине-зелеными глазами.
- Эти Ланнистеры и вправду круты, - это было первое, что сказал Петир, нарушив их молчание. – У них хорошие связи в полиции.
- Они и есть полиция, - сказала Санса. – Полиция, прокуратура, арбитражные суды, администрация, бизнес. Это все Ланнистеры.
Петир хмыкнул.
- Их вниманием к нашим персонам можно гордиться. Значит, когда те головоломы не смогли нас поймать, их хозяева прибегли к тяжелой артиллерии и привлекли полицию. Умно.
Их обвинили в убийстве Джоффри, хранении оружия, торговле наркотиками, использовании фальшивых документов, и незаконной деятельности. Петир на фотографии был очень мрачен, а она похожа на наркоманку со стажем – фото был из тех времен, когда Джоффри вовсю «развлекался» с ней.
В показанном сюжете на фоне фото улыбающегося милашки Джоффри Баратеона, они в самом деле выглядели зловещими убийцами. И никакие перекрски волос и стрижки им не помогут.
- Это конец, Петир, - сказала она тихо. – Нам теперь не уйти. Нас теперь ищет не только Клиган, но и вся полиция штата. Нас арестуют и передадут им. Это конец.
- И что? Пойдем сдаваться? – как-то зло вырвалось у него. – Или совершим суицид?
Санса вздернула голову и посмотрела ему в глаза. Он был раззадорен и явно зол, но это почему-то успокаивало. Петир не собирался сдаваться, он никогда не сдавался.
- Мы прорвемся.
Она улыбнулась ему в ответ, просто и открыто, как улыбаются наивному ребенку.
- Да. Только у меня к тебе просьба, Петир. Если они найдут нас, не отдавай им меня живой.
Петир вдруг резко повернул ее к себе, так, что она вздрогнула. Он взял ее за руки, вывернул запястьями вверх и подтянул к своей груди.
- Санса. Санса, Санса. Не надо так. Только не сейчас. Ты нужна мне.
Глаза у него были расширены, как после дозы наркотика. Вернувшееся было на его лицо невозмутимая маска мгновенно слетела, и она опять увидела растерянность.
Петир опустил голову вниз, на ее руки и провел указательным пальцем по белым шрамам на ее руке, бегущим от запястий к сгибу локтя, повторяющими изгиб ее вен.
- Это из-за них? Из-за Джоффри?
Она кивнула.
- Я не успела. Это было через неделю, как убили маму и Роба. Ты выломал дверь в ванную, помнишь?
Петир медленно, осторожно поцеловал эти шрамы, поднял голову и почти коснулся губами ее губ.
- Мне тоже страшно, - прошептал он. – Я не знаю, кто я, я не знаю себя. Я не нравлюсь себе, ужасно не нравлюсь. Ты – единственное, что у меня есть во всем мире.
Санса обвила руками его шею и поцеловала, это было то, чего ей не хватало, поняла она. Петир неловко пытался снять с нее блузку, не прерывая поцелуя, подталкивая ее к дивану, пока она поднимала его футболку вверх по его телу.
- Черт, - выдохнул он ей в рот, так и не справившись с маленькими пуговицами, падая на диван и усаживая ее сверху, на свои колени. Зато он был уже без футболки и был очень горячим, ей всегда казалось, что у него температура, странно быть таким горячим…
Он целовал ее так же, как она помнила – поцелуями-прикусами, нежно и грубо одновременно, так, что она запрокидывала голову назад и не сдерживала стоны, и ерзала на его бедрах, задевая его отвердевший член, вздрагивая от этого, как от разряда тока.
Он до боли, граничащей с диким наслаждением, втянул в рот ее затвердевший сосок, потом второй, а его рука уже были внизу, оттягивая резинку трусов, забираясь ниже, туда, где было мокро и горячо, где все пульсировало.