– Иди. Всё будет хорошо, – я совсем в этом не уверен, но Сене этого знать не нужно. С тем, кто ждёт объяснений, напряжённо подпирая плечом дверной косяк, мне предстоит непростой разговор. Он медленно закрывает дверь и оборачивается ко мне:
– А теперь ты расскажешь мне, что здесь происходит.
Что рассказывать? Что непонятно? Сглатываю, пытаясь протолкнуть спазм, перекрывший дыхание.
– Мы любим друг друга.
– Не сомневаюсь. Ты же по любви ему отсасывал. По чистой и искренней.
Вот теперь меня накрывает страх, почти физический, парализующий. Ощущение – как в детстве, когда жёстко так накосячил, и знаешь, что будешь наказан. Но взгляда я не отвожу.
– И давно вы с ним... любите друг друга?
– Давно.
У меня нет сил отпираться и что-то доказывать. Какая разница? Я же вижу его взгляд. Разочарованный. Презрительный. Я для него сейчас грязь, дефект.
Он ненавидит мой ответ. «Давно» значит, что всё это время у него под носом… Видимо поэтому, а может, от спокойствия в моём голосе он передергивает плечами:
– Сейчас я куплю тебе билет домой. Ты соберёшь свои вещи, а утром я отвезу тебя на вокзал. Ночевать будешь на диване.
Злость поднимается по венам, перекрывая страх, снимая паралич.
– А если нет? Что тогда? Пожалуешься матери? Выпорешь меня? Я уже не ребёнок. Мы уже не дети! Ты не можешь заставить нас жить по-своему.
В один шаг он преодолевает расстояние между нами и нависает сверху. Он больше, сильнее, злее, я чувствую, как его сжатый кулак упирается мне в грудь. Это не тот дядя, который покупал мне мороженное и катал верхом на своих плечах.
– Не нарывайся, Кирилл! Тебе повезло, что ты мой племянник. И ты прекрасно знаешь, что я прав. Ты просто уедешь. Оставишь его в покое. И не будешь портить ему жизнь.
Вот и всё. Мой приговор – депортация. Но ощущение такое, будто один удар под дых я всё же пропустил, и тот выбил из моих лёгких весь воздух: «Портить ему жизнь». Ведь так и есть, если разобраться…
– Разговор окончен. Собирай вещи.
Глава 8
Знаешь, я так боюсь, что мы просто больше не встретимся
Вытру с лица солёную грусть и притворюсь, что мне просто так весело
Знаешь, я так боюсь, что наши руки просто расцепятся
Знаешь, я так боюсь, что мы изменимся, но по отдельности…
– Порнофильмы
АРСЕНИЙ
Ожидание тянется медленно и кажется бесконечным. Из-за закрытой двери не доносится ни звука, и сколько я ни напрягаю барабанные перепонки, мне не удаётся расслышать ни слова.
Голос отца. Глухой, низкий. Ответы Кира. Резкие и отрывистые. Вот и всё, что я могу уловить. Чтобы хоть как-то унять нервы, принимаюсь расхаживать по коридору. Туда-сюда. Взад и вперёд.
Вдруг дверь распахивается, и выходит отец. Я замираю на месте, как вкопанный, в ожидании окрика. Теперь мой черёд, папа? Моя очередь выслушивать отповедь? Но отец, лишь вскользь посмотрев на меня, скрывается за дверью своей спальни. А я со всех ног бросаюсь к нему, к Киру.
Он стоит у открытого шкафа и скидывает с полок свои вещи.
Жду, что он заговорит первым, ведь слышал же, что я зашёл, не мог не слышать. А он, как ни в чём не бывало, продолжает отправлять в сумку футболки, толстовки, джинсы.
– Что ты делаешь?
– А на что это похоже?
Подхожу к нему и обхватываю руками, прижимаясь сзади к его лопаткам.
– Мы уезжаем?
Мягко убирает мои руки и отстраняется. Выдыхает, поворачивается ко мне лицом. Касается ладонями моих плеч, сжимает их и поднимает на меня такой тяжёлый взгляд, что я невольно делаю шаг назад, поражённый тем, как изменились его глаза. Стали мутными, совсем чужими.
– Давай поставим на паузу.
Сначала мне кажется, что это какая-то шутка. Кажется, будто я ослышался. Уши конкретно так закладывает, будто ухожу с головой под воду. В горле пересыхает.
– На паузу?
Стараюсь звучать небрежно, но выходит не очень. Голос предательски дрожит. Впрочем, как и пальцы. Сжимаю их в кулаки, впиваясь ногтями в ладони.
– Нам обоим нужно время. Для того чтобы подумать. Понять, что со всем этим делать.
Вмиг становится не по себе. Стрёмно становится. «Со всем этим»? Раньше он называл «это» любовью. Крепко зажмуриваюсь, словно от солнечного света, но на самом деле, в жалких попытках не разрыдаться.
– О чём подумать? Мне не нужен никто, кроме тебя. Я не передумаю.
В черепной коробке долбится что-то наподобие «поматросил, да и бросил», «наигрался» и прочий бред. Но никто ведь не обещал, что это на всю жизнь. Мы не клялись друг другу в верности до гроба.
– Попробуй посмотреть на вещи реально. Мне нужно восстановиться и закончить учёбу. Найти работу. Пробить, в какой универ ты мог бы перевестись в нашем городе.