– Ты бы их видел! – парирует Герман, оборачиваясь, и я не сразу понимаю, что он говорит о розах. – Ты бы тоже обо всём забыл. Идеальные создания, само совершенство. Кстати, о совершенстве. Как твоя латынь, двоечник? Готов к пересдаче?
– Кто-то обещал помочь мне подготовиться, – притворно хмурюсь.
– Уверен, ты отлично справился сам. Вернулся к истокам? – он кивает на мой успевший отрасти блондинистый ёжик. Синие волосы я состриг.
На дне его коньячно-карих глаз – улыбка. Такая же, как на моих губах. Что ж, улыбка – это прекрасная «трубка мира».
– Я и забыла, какой ты у нас светлячок, Арс!
Алиса ерошит мои волосы, протягивая руку назад через стол. Отвыкший за эти два месяца от прикосновений, я невольно жмурюсь. Приятно.
– Нам тебя не хватало, милый. Как ты? Как он?
– Уехал.
– Но ты в порядке?
– Сейчас да.
Как нарочно на этих словах бедро щекочет вибрация телефона. Прикидывая разницу во времени, улыбаюсь. Кое-кто наконец выспался, и уже успел соскучился. Шарю в карманах толстовки, достаю телефон, снимаю блок и жму на иконку Вотсапа.
«Хочу тебя безумно», «Проснулся и искал тебя рядом», «Ты мне снился», «Хочу искусать тебя всего, а потом зализать каждую ранку»...
Кир строчит сообщения со скоростью света. Не успеваю отвечать, только читаю и краснею.
«Хочу поцеловать косточки на твоих запястьях», «Вылизать впадинку между ягодицами».
С каждым новым входящим контролировать дыхание становится всё труднее, а улыбаться уже совсем не хочется.
«Хочу вдавить тебя в простыни, взять медленно, пока ты горячий и сонный».
Не вынимая телефон из-под стола, набираю ответ «У меня сейчас вроде как пара» и отсылаю.
Телефон тут же приятно вибрирует оповещением о новом сообщении.
«Совсем забыл какой ты у меня умник», «Хочу твою фотку», «Не спрашивай зачем».
Усмехаюсь и прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.
«Препод спалит, я успел накосячить».
«Свали в туалет и сделай чёртово фото по быстрому».
«Вирт из универа – слишком даже для тебя».
Но кто ещё из нас двоих упрямей! Кошусь на преподавательский стол и, убедившись, что моей затее ничего не угрожает, поднимаю телефон, оттягиваю ворот свободной толстовки, его толстовки, так, чтобы показались косточки выступающей ключицы, и отжимаю кнопку. Готово. Я знаю, как его прёт от ключиц. Получит желаемое и успокоится на время. Отослать.
«Послушная детка», «Я в душ», «Ты со мной?».
«Извращенец».
«Твой извращенец».
Входящий файл загружается, обретая резкость. Линия подбородка и небрежная щетина. Приоткрытые губы и кончик языка в уголке рта. Успевшие ещё больше отрасти тёмные кудри волос. И... чернильная латиница у основания дельтовидной мышцы. Свежая тату, ещё вчера она была скрыта пищевой плёнкой. Три простые литеры «Амо». Люблю. Люблю я, а набил он. Хотя верю, что тоже любит.
В попытке скрыть улыбку сжимаю губы, но потом для пущей верности закусываю завязку капюшона, наплевав на то, что так, да ещё и с пунцово красными ушами выгляжу совершенно по-идиотски.
«Мой любимый».
Звенит звонок, и студенты откровенно выдыхают. Первая учебная пара никому не даётся легко. Как обычно дожидаемся, пока основной поток рассосётся, и не спеша направляемся к выходу.
– Библиотека или кафетерий?
– Кто же предпочтёт толчею местной столовой уединению среди пыльных книжных полок?
– Жевать бутерброды среди книг – кощунство, варвары! – заявляет Герман.
– Всегда знал, что ты зануда, – отвечает ему Лёнечка, а меня окликает Андрей Михайлович.
– Арсений!
Я как раз прохожу мимо его стола, и мне приходится остановиться прямо напротив.
– Задержись на пару минут.
Отчего-то становится тревожно. Тереблю пальцами лямку рюкзака, тушуясь под взглядом его ярко-синих глаз. Бывает же такой цвет, что смотреть больно! Вот и стараюсь не смотреть.
– Будешь вести ведомость о пропусках и... – он улыбается, и строгость его глаз словно разбавляется теплотой, – …и опозданиях.
– Зашибись!
Прикусываю язык, чтобы невзначай не сморозить чего-нибудь похлеще, и всматриваюсь наконец в его лицо. Выглядит он немногим старше Кира, и если бы не строгий стиль одежды, вполне мог бы сойти за его ровесника.
Натянуто улыбаюсь и старательно пытаюсь подобрать слова, чтобы убедить его в своей фантастической занятости. Но он игнорирует мой лепет на тему загруженности и вручает мне файл.
– Табель посещаемости.
Не успеваю сделать нескольких шагов в сторону друзей, как Герман констатирует: