– Он запал на тебя.
Слишком громко. Может, я себя накручиваю, конечно, но мне кажется, что Герман кричит на всю аудиторию. Зато теперь я точно знаю, что он на меня ещё сердится.
Глава 2
Дайте мне белые крылья, - я утопаю в омуте
Через тернии, провода, - в небо, только б не мучаться
Тучкой маленькой обернусь и над твоим крохотным домиком
Разрыдаюсь косым дождем; знаешь, я так соскучился!
– Порнофильмы
КИРИЛЛ
Вернувшись домой, в первую очередь наливаю себе кофе и только потом включаю ноут. Пока грузится, откидываюсь на спинку кресла и шумно выдыхаю. День был тяжелым и длинным.
Когда я ехал домой с подработки, кровавый закат догорал за окном маршрутки, и город, казалось, проплывал мимо раскаленной Марсианской пустыней. А потом раз – и сгустились сумерки, два – и за окнами уже темно.
Без Сени невыносимо.
Отношения на расстоянии – та ещё херня.
Порой до одури хочется дотронуться до его дрожащих пальцев, коснуться его всего. Потянуть на себя, заставляя балансировать на носочках. А потом, склонившись к нему, приподнять его голову выше, легким нажимом на подбородок заставить его приоткрыть пухлые искусанные губы, поймать их, такие податливые, накрыть своими.
И прижать, прижать его к себе. Так, чтобы на миг захватило дух. Потом его руки скользнут вверх по моей шее и запутаются в моих волосах. Мои – по его спине вниз и сцепятся там в замок, под самой задницей. Ммм…
Но всё, что у меня есть на сегодня – это бездушный прямоугольник смартфона и установленные на нём приложухи. И от этого, от переполняющей меня беспомощности хочется иногда орать в голосину.
Прошло не так много времени, а кажется, что целая вечность. За два месяца, проведенных вместе, мы срослись с ним настолько, что два месяца врозь кажутся мне неправильными, странными.
«Детка?»
«А?»
«Ты там уже дрыхнешь?»
«Нет».
«И какого хуя? Ты видел сколько времени?»
«Домашка».
«Ботан!»
«Есть немного».
«Ты один?»
«Нет».
«В смысле «нет»?!»
«Считай, что нас трое. Ты. Я. И мой конспект по зарубежке».
«Нарочно играешь на моих нервах, засранец? Пойдём в фэйстайм».
Сначала в очередной раз тупо зависаю на его коротких светлых волосах. Всё никак не могу привыкнуть к тому, что он подстригся.
– Я скучаю по твоим синим растрепанным патлам.
– А я скучаю по твоим дебильным шуткам и щетине.
– Сенечка...
– Я так скучаю, Кир... Хочу, чтобы мы снова были вместе.
– Мы и так вместе, маленький.
– Хочу, чтобы по-нормальному. Чтоб кожа к коже, а не за тысячу кэ мэ. Я хочу нормально! Хочу целовать тебя. Понимаешь?
Сердце замирает и тут же заходится бешеной барабанной дробью. Я тоже хочу его целовать. Верхняя губа. Нижняя. Язык. И всё это на бесконечном репите.
Лямка его чересчур свободной майки соскальзывает с плеча, открывая обалденный вид на острую лучевую и маленькое пятно шрамика под ней. Снова залипаю, но он встряхивает меня вопросом.
– Как тётя? Отошла немного?
– Ну... Скажем так, ей нужно время, чтобы свыкнуться с этой мыслью.
Зная мою маман, могу сказать со всей уверенностью, что времени потребуется дофига и больше. Но Сене я этого не скажу.
Это было на следующей день после моего возвращения домой. В принципе я мог бы и не признаваться ей так скоро, мы с дядей договорились, что решение за мной, просто момент показался мне подходящим. Она готовила, напевая что-то весёлое, и я подумал, что лучшего времени для такого признания, пожалуй, не найти.
– Мам, – с духом я собирался недолго, просто шумно наполнил лёгкие воздухом. – Я люблю Сеню.
– Я тоже его люблю, он такой милый. Как его не любить? Как он там? Держится?
– Я не в том смысле, мам.
Мама явно не понимает. Что «в смысле»? В каком таком «смысле»? По-прежнему не оборачивается, но рука с половником на мгновение замирает над кастрюлей. Она молчит. Я понимаю, что она хочет сказать своим молчанием: она ждёт моих объяснений.
– Я люблю его не как брата, мама, а как мужчину.
Мама опускает половник в кастрюлю, поворачивается ко мне и вытирает руки полотенцем.
– Ты… спишь с парнями? Тебе, что же, девок мало?
Под конец предложения её голос взрывается криком, и полотенцем мне прилетает настолько неожиданно, что я не успеваю уклониться. Прямо в морду. Обжигающе и унизительно. Лицо горит, щеки полыхают красными пятнами.
– Я не сплю с парнями, мама! – отгораживаюсь от неё рукой, надеясь прикрыть лицо, ибо рука у мамы тяжёлая. – Я сплю только с одним. С ним.
– Решил воспользоваться слабостью брата?!
Невольно улыбаюсь: кто ещё чьей слабостью воспользовался! Но маме не до шуток, она понимает мою улыбку неправильно.