Дубин тяжело вздыхает, опуская лицо в ладони. Трет глаза, которые уже наверняка покраснели от долгого сидения за экраном. Разминает плечи. Снова смотрит в ноутбук. Городок Тиль, недалеко от Гааги. Раскопки, археологи. Катастрофически мало кадров, за час он успевает прочитать все иностранные и российские новостные сводки. Одно точно — именно это место он видит во снах, хотя и различий хватает. Рисунки Димы словно сделаны за тысячу — а то и две — лет до того, как археологи нашли святилище, удивительно напоминающее шотландский Стоунхендж. Ему становится не по себе, и он со стуком захлопывает крышку ноутбука, словно пытаясь убежать от правды. Только разве получится?
Этой находки ему мало, и он продолжает упорно рисовать всё, что получается запомнить из снов. Приходят больше полуразмытые образы, иногда после них на душе становится муторно. Например, последний сон, где он, кажется, поймал кролика. Дубин долго чистит зубы в ванной, пытаясь избавиться от металлического вкуса чужой крови во рту. Неприятно. Его передёргивает.
Если с ним хотят поиграть — что же, он был бы не против узнать правила, но и вслепую двигаться тоже может. Он запоминает сны. Он изучает ван дер Хольт — как диковинку — отмечает каждый жест. Каждое слово. Каждую мелочь.
Удобно, когда у тебя есть очки — они отгораживают тебя от внешнего мира, оставляя пару секунд на размышление. На анализ. Мефрау же подначивает:
— А что думаете об этом вы, Дмитр’ий? — И голос похож на мурлыканье кошки на солнце. Ему рисуется в голове черепичная крыша где-нибудь у моря, утреннее солнце в дымке тумана, что только встает из-за горизонта. И большая кошка на крыше, что потягивается, выпуская время от времени когти. Поцарапает? Кто её знает… Кошки — существа непредсказуемые.
Он отвечает на вопрос, глядя ей прямо в глаза. Черти, что мутят воду в этих бездонных колодцах, уже не пугают.
В один из выходных, которые теперь случаются реже, чем обычно — кажется, мефрау тот еще трудоголик, — Дима едет в архив. Точнее, в начале он ищет в сети, в библиотеках — везде, где только можно — информацию о драконах. Он не спит, ест на бегу — эта загадка не дает Дубину покоя, кажется, что вот информация, рядом где-то, а всё не то. Старые сказки, легенды, мифы — конечно же, любовные романы он сразу отмёл. Только исторические источники. Даже если это лишь пара слов в старом журнале.
Но ничего конкретного он не находит. Будто кто-то старательно и осторожно зачищал следы. Он каждый день устраивает засаду на зверя, который давно сменил тропу. Бег по замкнутому кругу, где нет ни выхода, ни просвета.
В итоге он засыпает за чтением очередной книге прямо в отделе. И, когда его будит Романенко, еще пару секунд не может сообразить, о чём идёт речь:
— Ты чего, опять за то дело взялся? Да брось, там уже выяснили, что это не поджог был.
— Какое дело? — Дима снимает очки, трет глаза и пытается сфокусировать взгляд. Кажется, ночью всё же следует спать — какое чудное открытие, не правда ли?
— Ну как, пару лет назад точно также все сидели с книжками, сектантов ловили, а потом выяснилось, что в пожаре они не виноваты.
— Прости, каких сектантов?
— Да ты че, не по этому поводу, что ли? — Романенко смеётся, жмёт плечами и поясняет, — Ну, там мутное дело было, то ли они идолопоклонники были, то ли кельтами себя возомнили. Я на вещдоках, которые изъяли, похожие как у тебя на книжке вензеля видел, вот и решил, что ты опять за дело взяться за то решил. Оно такое было, наособицу.
Дубин внимательно, будто впервые, рассматривает книгу. Да, на ней действительно изображены кельтские узлы, а в самой книге собраны старые легенды — в одной из них говорится как раз о драконе.
— А какие конкретно вензеля? Сможешь вспомнить?
Романенко морщится, но листает книгу, а после уверенно тыкает пальцем в символы под картинкой дракона:
— Ну, вот такие примерно. Еще и другие были, но эти — наверняка.
В животе Димы сворачивается клубком щекочущее ощущение близкой разгадки. Сердце заходится в бешеном ритме.