— Это ты мне и скажешь. Кто ты, Августа? — Он тоже переходит на ты, в конце концов, она первая нарушила субординацию. Разговор у них неформальный, так что… Додумать он не успевает.
Смех обрывается, и теперь на него смотрит настоящий хищник. У этого зверя умные глаза с золотистыми искрами, чуть подрагивающие крылья носа, сжавшиеся в тонкую полоску губы. От Хольт веет напряжением, за ее спиной слышно характерное потрескивание. Верхняя губа чуть дергается, и Диме кажется, что он заметил маленькие клыки.
— Не хочешь? Тогда давай я. Ты — дракон, мефрау Хольт. И только Бог или Дьявол ведают, сколько тебе на самом деле лет.
— И что? — Спина прямая, как палка, на лице - ни единой эмоции. В глазах - зверь. — Не боишься, что тебя сожрет дикая тварь? Ты же разгадал мой секрет, умный, умный полицейский.
Хольт медленно приближается к нему, и Дубину в пору бы действительно испугаться её слов, но он не чувствует ничего, кроме кружащего голову азарта. Под лопатками ощущается спина, он сглатывает, смачивая горло, перед тем, как сказать:
— Ну зачем же так грубо. Ты — невероятное существо, как я думаю. И да, конечно же, ты внушаешь некоторое… опасение, скажем так.
— Да что ты говоришь? — Почти шипит Августа и резко дергается вперед, замирая в миллиметре от лица Дубина. Искры потрескивают, он даже чувствует слабенькие разряды, проходящие по ее рукам. Она опирается о стену за его спиной, создавая своеобразную ловушку, и держит его взгляд.
Дубин вздрагивает, коря себя за столь яркую реакцию, но глаз не отводит, отвечая спокойным и прямым взглядом. Она первая отводит глаза.
— Поужинаем вместе? — На душе становится почему-то странно-легко от того, что все его догадки подтвердились. Накрывает эйфория, будто он слетал на Луну и вернулся обратно.
— Ну, пошли. Поужинаем. — Тянет Хольт, кладя руку ему на локоть. Усмехается, обнажая клыки. Наверное, она опять рассчитывает испугать его, но Дубин лишь улыбается, открывает дверь, пропуская мефрау вперёд.
Ужин проходит несколько напряжённо. Они буравят друг друга внимательными взглядами, и Хольт не скрывает золото во взгляде. Она пьёт вино, а Диме кажется, что в бокале плещется кровь.
Он восхищён, он очарован, он запутан.
А ночью опять приходит сон. Он смотрит в реку и видит себя, но старше. У него волосы до плеч и царапина на скуле. Дима протягивает руку, касается края ранки. Шипит, отдернув руку. Больно — как взаправду.
Неожиданно отражение разбивается, распадаясь на тысячу дроблёных осколков. В него летят ледяные брызги, запущенные смуглой узкой ладошкой.
— Налюбовался? — Звучит насмешливый голос. Сбоку на корточках сидит девушка. Ровная кожа светится изнутри, глаза искрятся весёлым золотом. Вьются по бокам знакомого лица две змеи чёрных кос.
На него смотрит Августа. Она совсем девчонка — яркая, живая. Он силится что-то сказать, но голос не слушается. Выходит совершенно не то, что он хотел:
— И тебе доброго утра, Ингенойх.
Глава 7
С того момента они почти не видятся. Переписываются, и Диме кажется, что волшебство их первого совместного вечера растаяло без следа. Хотя ему совершенно точно показалось, что между ними есть нечто большее, чем просто сотрудничество. Общее прошлое?
Самому становится смешно, но вспоминается сон, и смех пропадает. Дубин не рассказывает про него Августе, понимая, что разговор — совершенно не телефонный. Или её будет правильнее назвать Ингенойх? Вопросы множатся, а ответов опять нет. Остаётся полагаться лишь на собственные ощущения, зыбкие осколки сновидений, которые будто под призмой поворачиваются то одним боком, то другим. И всё не то, что кажется. В итоге Дима не выдерживает, завершив работу в отделе, едет по знакомому адресу. Мефрау-трудоголик точно ещё на месте.
Его пропускают без вопросов, наводя на соответствующие мысли. Ждала? Думала что он приедет? Хотела ли она этого?
Что он вообще про неё знает, в общем-то? Она любит кофе без сахара, старательно учит языки, терпеть не может ошибки — как свои, так и чужие. Никогда не признается в собственных слабостях, не умеет сдаваться и просить помощи. Любит всё держать под контролем. Любит цветы горечавки, любит солнце… Так много — и так мало одновременно.