***
Звонок будильника не звучит. Их будит стук в дверь и деликатное покашливание с той стороны. Заснуть вечером за просмотром какого-то фильма было не лучшей идеей — теперь всё тело ломит, но есть и свои плюсы. Например то, что они одеты.
— Ёпрст! — Дубин подскакивает как по команде, шустро собираясь.
— Ёпрст? Что это значит?
— То, что я опаздываю! — Времени объяснить подробнее у него нет, Дима целует ошарашенную мефрау в щеку и несется на всех парах на выход, по пути чуть не сшибая помощника Августы, Отто, оказавшего услугу будильника, с ног.
— Спасибо огромное, что разбудили! Простите! — Кричит, выбегая за дверь.
Августа прижимает ладонь к щеке. Просто поцелуй. Просто прикосновение губ. Мимолетное. Быстрое.
Но щека горит огнем, а губы сами собой расползаются в улыбке. Она кидает хмурый взгляд на Отто, и тот, понятливо усмехнувшись, выходит за дверь. Теперь она может не стесняясь улыбаться и даже опустить лицо в ладони. Ей снова двадцать один, она снова наивная девчонка, ничего не знающая о любви. Однако, что он там сказал? Опаздывает?
На следующий день, зайдя в офис, Дубин становится свидетелем крайне любопытной сцены.
Опоздавший программист залетает в кабинет, спешно извиняясь.
Мефрау сурово сводит брови, и сквозь зубы цедит:
— Вы опять Ёпрст, Геннадий? Мне кажется, скоро придется ставить вопрос о Вашем увольнении. Мне не нужны ненадежные люди в команде.
По вытянувшимся лицам окружающих и по Диме, застывшему с выпученными глазами, Августа понимает, что сказала что-то не то.
— Я... Потом объясню? — жалобно тянет Дубин, явно стараясь не засмеяться в голос.
— Хорошо, Дмитр'ий, задержитесь ненадолго.
О да, он задерживается, и только когда кабинет пустеет, позволяет себе громко рассмеяться. Он смеется почти до слёз, а потом искренне извиняется за дезинформацию. В итоге, Августа резюмирует:
— Ну, ничего. Сильнее бояться будут.
— Ну, да, а то ты же еще про ёк-макарёк не знаешь?
— А что это? — Она смотрит на него с подозрением, ожидая очередного погружения в трудности изучаемого языка.
— Это... Ну, это представь, что ты уже на встречу деловую приехала, а все бумаги и договора забыла дома. Они готовы, но дома, и электронной копии нет.
— Shit!
— Во-во, оно самое. Именно это и имеется в виду.
— То есть в следующий раз я могу обозвать Геннадия Ёк-макарёк?
— А ты думаешь, ему не хватило? — Он снова смеётся, а Августа неожиданно думает о плюсах изучения языка с носителем. Особенно если этот носитель такой очаровательный молодой человек…
Они смеются, обнимаются, говорят обо всем на свете. Скоро Новый год. Скоро Йоль.
***
— Сколько мне нужно заплатить вашему управлению, чтобы ты в Новый год был со мной?!
— Ну, ты же понимаешь, что я...
— Пятьсот тысяч? Миллион? Два?
— Ави...
— Я думала, что этот праздник мы встретим вместе. Ты и я. Я...
— Ави. — Голос Димы серьезен как никогда, он осторожно убирает с лица Августы прядки, не реагируя на точечные разряды, покалывающие пальцы.
Она хмурится, но руку не отталкивает. Тяжело вздыхает.
— Ладно. Ч'ёрт с тобой, делай как тебе подсказывает твой "долг", — фраза звучит еще слишком язвительно для примирения, но уже почти спокойно.
— Я приеду, и мы отметим вместе. Ты же знаешь, какая у меня работа.
— "Какая у тебя работа"... — передразнивает мефрау Хольт и кусает пальцы, все еще гладящие щеку.
Дубина торкает разрядом, и он отпускает привычную шутку:
— А между нами та еще химия... Я бы даже сказал, искра! — Она не напоминает ему, что искры — это скорее физика, а к химии относится совсем другое. Химия — это запах скошенной травы и мёда, которым, кажется, пропахло всё в её кабинете и квартире — открывать новый офис, живя в гостинице, это такое сложное дело… Тут без собственного «уголка» не обойтись.