Она сжимает кольцо. На душе скребут кошки. Августа уже не уверена, что хочет, чтобы наступал Бельтайн.
Она совершенно не готова расстаться с Димой. Даже если это означает окончательное возвращение Анвелла.
Глава 10
С Димой творится что-то неладное. Его резко кидает то в холод, то в жар, и он бы решил, что заболел, но градусник упорно не поднимается выше тридцати шести и пяти.
Его мутит. Голова болит почти не переставая, кости ломит и выкручивает, как в стиральной машинке. Но он продолжает упорно ходить на работу, не слушая никаких доводов рассудка — и Августы в том числе. Невероятно упрямый человек.
Эта болезнь колдовство, не иначе. Наверное, его все-таки сглазила та цыганка из последнего дела, она хоть и проходила лишь свидетелем, а смотрела все равно недобро.
Августа волнуется. Пишет часто, допускает больше ошибок. Акцент становится заметнее, она глотает звуки, искрит вдвое чаще обычного. Ей уже заказан путь в участок после того, как из-за неё дважды на неделе выбивало пробки. Прокопенко ругался, Гром ржал, и впервые за всё время она услышала своё прозвище, когда тот протянул ей руку со словами:
— Мефрау Гирлянда, Вы как вовремя. Забирайте этого трудоголика!
И смылся, под шокированное потрескивание позвоночника «гирлянды».
Но сути это не меняет — с Дубиным происходит что-то очень нехорошее, и чем ближе май, тем более явными становятся признаки.
Августа рассказывает ему о своих догадках. О том, что он возможно однажды превратится в нечто четвероногое, лохматое и очень, очень зубастое. Диму такой расклад не то, чтобы ужасает, но заставляет понервничать. Он ходит задумчивый, долго рассматривает себя в зеркало — видимо, ищет первые признаки превращения.
Однажды его глаза сверкают жёлтым, и Августа пугается. Она встаёт ночью, чтобы сделать совершенно невероятное — впервые помолиться Бригитте. Августа опускается на колени перед окном, смотрит на жёлтую, яркую луну. И говорит не как с высшей силой, а как с родной матерью, пусть строгой, но бесконечно справедливой, любящей своё дитя — в этом она уверена.
А на следующий день с утра Дима уносится в ванную. Его тошнит, рвёт желчью, по телу бегут судороги, и в итоге оно идёт дымкой. Позвоночник выламывает дугой, Августа зажимает рот рукой, пытается перевернуть Дубина на бок. боится, что он или задохнётся, или захлебнётся вдохом. У неё ничего не получается. Руки снова мелко и противно дрожат.
Она снова ничего не может сделать.
Спустя долгие пять минут на его месте лежит золотисто-белый пёс. Пушистый бок ходит ходуном, Дима — она надеется, что это ещё он, — тяжело дышит. Пытается встать на разъезжающиеся лапы, выходит у него не с первого раза. В итоге он поражённо смотрит на свои конечности, переводит взгляд, полный священного ужаса, на Августу.
— Ты только не переживай! Ты… Видимо, ты оборотень, Дим’а.
Новость, после которой трудно оставаться спокойным. Он медленно, скрупулёзно контролируя каждый шаг, идёт в прихожую, к зеркалу. Там поражённо рассматривает новое тело со всех сторон, и в итоге с шумным вздохом плюхается на пушистый зад.
Вопросительно смотрит на неё. В зелёных глазах отражается всё, что он думает об этой ситуации.
— Если хочешь знать, я до последнего не была уверена, что ты превратишься. И ты очень красивый… Зверь.
Она только предполагает, что это собака, на самом деле, точно этого не может утверждать никто. Разве что всевидящая Бригитт, но у неё разве спросишь? Попробовать-то можно, но ответ может не понравиться. Или вовсе не прийти. Есть ли какое-то дело богам до их смертных творений?
Этим вопросом Августа и раньше задавалась, но впервые — настолько серьёзно. Дубин подходит к ней, толкает лобастой башкой руку, намекая на то, что любви и ласки ему явно не хватает.
Она чешет пса — пусть будет так, не гадать же, что это за создание, — за ухом. И напряженно думает, как бы вернуть ему привычный вид.
К вечеру облик свой Дима не возвращает, и Августа выводит его наружу, в парк, где он со скорбной миной уходит в кусты, порыкивая на всех вокруг.
Ей кажется, что даже сквозь шерсть она видит, как он порозовел от смущения и неловкости. Выходит и, сопя от напряжения, остриём когтя пытается начертить что-то на песчаной насыпи.