История движется по спирали, не так ли? Почему же богам было угодно, чтобы витки совпали именно на ней? Разве она не заслужила чуть-чуть счастья?
Димы всё нет. Есть только золотистый пёс, недоумевающий, почему эта странная женщина так убивается.
Глава 11
Превращение стало для Дубина неожиданностью. Он никогда всерьёз не верил в оборотней, точнее, даже представить себе не мог, что окажется одним из них. Кто бы ему это рассказал ещё год назад — он бы покрутил пальцем у виска.
Но если однажды проснуться, пережить весьма неприятное превращение, а после две недели провести в собачьей шкуре — поверишь во что угодно.
Он не боялся, когда ему внезапно стало плохо. Тогда Дима вообще не успел испугаться, думал, отравился чем-то — пройдёт.
Не прошло.
Не страшно было и провести долгое время в звериной ипостаси — неприятно, он не спорит. Но не смертельно. Он был уверен, что обязательно сможет вернуться, нужно только подождать. Увлечённо читает всё, что Августа находит по теме, пытается снова и снова.
Не получается.
И сейчас он снова как в том сне — беспомощный где-то под потолком, а хрупкая тонкая фигурка горбится, уткнувшись в собачий бок. Разница лишь в том, что он сгусток энергии, а будто бы призрак, с человеческими руками и ногами. На нём его же пижама, в которой он был до превращения.
Он думал, что сойдёт с ума, увидев её плачущей. Сейчас в её глазах пустота, и это гораздо страшнее, чем самая разрушительная ярость или истерика. Ему видно всё в мельчайших подробностях, даже больше — он видит в её груди, там, где сердце, золотистый огонёк, будто маленькое солнышко. Он силится сказать ей, что не хотел. Он даже не думал её бросать, умирать или исчезать. Он… Просто не смог вернуться.
Получается, он её обманул? Говорил же, что не исчезнет. Никуда не денется. От этой мысли ему становится еще хуже, и Дима предпринимает попытку поговорить с Августой.
Но его слова словно уходят в пустоту, она не слышит ничего. Не чувствует призрачные руки на своих плечах.
Комнату заволакивает белым туманом, уши закладывает, Дима словно несётся куда-то на огромной скорости, вжав педали в пол. Всё резко замирает, туман чуть рассеивается, и он снова в том же коридоре.
Перед ним стоит его отражение.
Он протягивает руку, словно желая прикоснуться, но отшатывается, поняв.
У его отражения волосы до плеч, загорелая кожа, ярко-зелёные глаза и грустная улыбка.
— Ну здравствуй, Дим’а.
Перед ним стоит Анвелл. Дубин смотрит вниз, и сквозь плотный туман видит свою собачью ипостась, Августу, комнату.
— Здравствуй, Анвелл.
Он протягивает руку своей копии из прошлого, чувствуя прохладу в том месте, где ладони соприкасаются.
Они какое-то время молчат, а после Анвелл размахивается, и бьёт его под дых. Чувствовать боль — такая нелепость для призрака, но Дубин не успевает удивиться. Дух вышибает, он складывается пополам, хватает ртом воздух, недоумённо моргая.
— Почему?! Ты! Дубина! Не вернулся в человеческий облик? — Каждое слово будто вбивает в Дубина раскалённый гвоздь, но Анвелл продолжает. — Мал ещё так долго в шкуре бегать! Дубина…
Тянет разочарованно, закатывая глаза.
— Я ДУбин, — бурчит Дима, — и сказал бы мне кто, как это сделать.
— А огонь тебе на что?
Они снова пялятся друг на друга, каждый ждёт пояснений. Наконец Анвелл качает неверяще головой, бурчит что-то про глупого пса и разражается длинной тирадой про их природу.
— Огонь в её груди, что ты видишь — это путь. Он светит тебе, и только тебе. На него ты должен возвращаться каждый раз, как далеко бы ни уходил. Иначе пропадёшь, останется только оболочка без души, а тебе ведь это не нужно? Со временем научишься подолгу псом быть, а пока не смей! Слышишь?
Дима кивает, запоминает, а после смотрит на Августу, тянется к огоньку, но в последний момент отдёргивает руку.
— А… Она так долго ждала тебя, — он не знает, как продолжить, понимая, что сейчас, возможно, у них обоих есть единственный шанс исправить прошлое. Вопрос только в том, готов ли уступить?
Ради неё? Готов.
Анвелл смотрит на него так, будто только что увидел. Понимает без объяснений. Разворачивается к Августе, пристально вглядывается в знакомые черты. Поджимает губы.