— Её огонь горит для тебя. Я не могу пойти на него. Вернуться может только один, и если бы она до сих пор ждала меня, я бы воспользовался твоим предложением. Но мы же не про нас сейчас говорим, верно?
Да, не про них. А про неё. Августу-Ингенойх, девочку-жрицу, которая устала терять близких людей.
Она ждёт его. Для Дубина горит это яркое солнышко в её груди, и ему становится внезапно так легко, что кажется, сможет дотянуться до неба, сорвать звезду, поймать радугу за хвост.
Она ждёт именно его. Диму Дубина, лейтенанта полиции, который видит её во сне столько, сколько себя помнит.
Откуда-то слышится хрустальный колокольчик смеха, женский голос произносит: «Молодцы, мальчики!»
Дима уже не видит, как тает Анвелл, что долгое время был прикован к этому миру только ожиданием Августы.
Дубин тянется вниз, к теплому сгустку, греется в его лучах, а после видит Путь. Именно так, с большой буквы. Он идёт по бегущей вперёд узкой полосе, что сама лентой стелется под ноги. Над головой простирается бескрайнее небо, но он смотрит только вперёд. Там яркое солнце, которое каждый день зажигается для него.
Там его ждут.
Дима приходит в себя рывком, распахивает глаза, чувствуя знакомую ломоту в костях. Собачьи лапы идут рябью, и уже через пару секунд на их месте появляются руки.
Мелькает вялая мысль: «Куда всасывается хвост?»
Развить её он не успевает. Дубина сносит ураганом по имени мефрау Августа ван дер Хольт. Она смеётся, плачет, тонкие пальцы с невиданной силой стискивают его плечи.
Дубин ошарашенно обнимает её. Откашливается, голос чуть хрипит, подводит:
— Теперь у нас есть все шансы встретить старость вместе?
Августа замирает на секунду, а после хлопает его ладонью по плечу, шмыгает носом. Ловит ладонь, сжимая так крепко, словно боится, что он куда то исчезнет. В глазах светятся золотые искорки, бесы пляшут джигу, сворачиваются протуберанцы неизведанных систем.
У него будет целая вечность, чтобы их исследовать.
Конец