Наука друидов пошла Ингенойх на пользу, и она не испытывает трудности в том, чтобы собрать себе лекарственные травы, а утварь, которую она, не испытывая угрызений совести, запихнула в мешок вперемешку с рубахами, пришлась как нельзя кстати.
[1] Тростниковая луна: 28 октября - 23 ноября
[2] Старшая Луна: 24 ноября - 23 декабря
[3] Брайана – благородная, добродетельная (кельтское имя)
[4] Дун или дунун - поселения — мини-города — типа «холмовая крепость», то есть сооружённые на возвышении, что облегчало их оборону. Такого рода поселения, характерные обычно для древних индоевропейских народов, обнаружены во многих местах Европы.
[5] Марве – чудесный (кельтское имя)
[6] Ингенойх (Ingenoíche) - Инген (дочь) + Ойхе (ночь) (кельтский, переведено автором)
[7] Кааси – из священного города (кельтское имя)
Глава 2
Жизнь течёт неспешно, и когда темной ночью Бельтейна пес, что так и не покинул её, начинает выть, а после превращается в юношу с золотисто-белыми волосами и зелеными глазами, Ингенойх не пугается.
— Как тебя зовут? — Спрашивает она, склоняя голову на бок, а после отворачиваясь и кидая превращенному одеяло.
— Анвелл[1]. — Спустя долгие мгновения хрипло отвечает он, а Ингенойх смеется, ведь боги определенно издеваются над ней.
Только её пёс может носить имя «Возлюбленный».
— Моё имя Ингенойх, будем знакомы.
Дни текут, несутся торопливыми ручьями с вершин холмов, Бельтейн сменяется Мабоном, после — Самайном. На Йоль Ингенойх пьет берёзовый сок и делит свою чашу с Анвеллом. В его глазах бушует зелень первых ростков, руки пахнут теплом, немного полевыми травами и медом. В глазах Ингенойх догорают золотые искры, а клыки на миг удлиняются, но кто будет замечать такие мелочи в поистине волшебную ночь? Она — уж точно нет. У неё есть дела поважнее, например, принюхаться, чем пахнут волосы Анвелла сейчас, когда он человек? Столкнуться с ним пальцами, покраснеть, а после рассердиться на саму себя — что это, стыд? Смущение?
У неё не было подруг, которые рассказали бы про первую любовь. У неё уже не было матери, которая смогла бы помочь.
Но была ночь, был Йоль, березовый сок в чаше и глаза напротив. Чужие пальцы, которые не хочется отпускать, снег за дверью… Вместе теплее, правда же? Это всё зима виновата, холод, который пробирается в дом. И ещё немного — Йоль. Анвелл же не зря нашёл омелу?
Он вытачивает из дерева колечко, которое Ингенойх надевает на шнурок и вешает на грудь. На кольце — символы. «Век за веком, жизнь за жизнь».
Ингенойх теряет счет времени, и уже точно не может сказать, сколько его утекло с момента изгнания, но замечает, что всё чаще чужаки забредают в лес. Она видит их сквозь ветви чащи, лес прячет её — пока что. И она щедро делится своей добычей с духами, чувствуя их молчаливое заступничество. Однако, ничто не может длиться вечно.
В поселениях шепчутся про ведьму, что живет с диким зверем в одном доме, поклоняется злым духам, да проводит ритуалы на погибель рода людского.
В поселениях боятся ведьму. Боятся её, Ингенойх, изгнанную так давно, что память об этом уже стерлась из людской истории.
Она перебирает пучки трав, когда по коже мурашками проходится неясное беспокойство, холодит затылок, а черные волосы завиваются змеями от напряжения, витающего в воздухе.
Ингенойх откладывает нож, выходит на крыльцо, где мечется стылый ветер, толкающий её в спину, будто зовущий куда-то. И она, как всегда до этого, повинуется, понимая, что ветер никогда не заманит в ловушку. Он поможет, укроет от своры, отведет охоту, откроет ягодные поляны, раздвинет колючие ветки при спуске к реке.
В этот раз ветер приносит ей горе на своих бесплотных крыльях. Она чувствует, что что-то не так уже когда выходит в пролесок и видит овраг, которого там никогда не было.
От оврага почти ползёт к ней большой золотистый пёс. Его бока окрашены алым, он с трудом встает на ноги, покачиваясь.
Ингенойх почти тащит его до хижины, пачкая руки, длинную рубаху, волосы алым.
Почти у порога Анвелл падает, тяжело и мелко дыша.
И тишину леса рвет тонкий, надрывный скулёж, переходящий в дикий вой. Утробно, по-сумасшедшему громко Ингенойх воет, на одной ноте, не зовя, нет — выплескивая горечь и боль.