Вновь наклонившись к дочери, обнял ее и беззвучно заплакал. “Это я во всем виноват… Я во всем виноват. Я и только я.”
- Отставить истерику. - послышался жесткий голос мамы.
- Мама, мамочка, ты не понимаешь! Это я во всем виноват! Я придумал эти чертовы фейерверки! Нужно было оставить Дей рядом с тобой, знал ведь, что при всем своем уме, она все еще путает лево и право… - аккуратно опустив голову дочери на колени, принялся гладить белокурые волосы.
- Самобичеванием ее не вернешь, - пресекая истерику, Катерина сняла плащ и окутала им тело внучки.
- Ты всегда была такой! - в бешенстве заорал я. - Ты всегда оставалась холодной в любой ситуации! Очнись! Твоя внучка умерла! Где твои чертовы эмоции? Ты же женщина, в конце концов! Тебе как раз можно плакать...
Конец тирады я шептал. Мы оба понимаем, что это банальный срыв. Мне просто хотелось переложить на кого-то ответственность за этот ужасный день, и я нашел виноватую.
Внезапно из горла Даяны начала фонтаном выплескиваться вода. Девочка закашлялась, согнувшись пополам. Я принялся лихорадочно обнимать и целовать дочь… Уже не замечая, что мама упала на колени, больно ударившись о деревянный причал, и обняла своих самых близких людей в мире, не чувствуя, как ледяной ветер пробирается под кожу.
Слова были не нужны.
***
спустя два часа, после событий на пристани
Катерина Шантар
Даяна уютно устроила голову у меня на коленях. Отогревшись, она почти перестала дрожать. Я гладила ее по волосам и говорила, что все будет хорошо. “Не верится, что все обошлось… Вот только… Как это отразится на психике внучки?”
Мое самочувствие тоже оставляет желать лучшего. Колени, разбитые о пристань, невыносимо болят, тело ноет и, кажется, начинает болеть горло. Вполне предсказуемый исход, с учетом того, какой безумный был ветер в эту ночь.
Внезапно малышка оживилась, вскочила на ноги и с безумно горящими глазами прошептала:
- Бабуль, я же опять видела того водителя, Тристана! Я тебе не сказала?
- Нет, милая. Ты ничего такого не говорила… - я нахмурилась и сникла. “Несомненно, теперь придется вести девочку к психологу. Она снова выдумывает - значит события на причале оставили куда более весомый след, чем она пытается показать.” - И о чем вы с ним разговаривали?
- Он просил передать тебе еще кое-что. - не задумываясь над тем, что делает, внучка потянулась к заднему карману юбки и, достала аккуратно сложенный клочек бумаги. - Вот, держи!
Дрожащими руками я забрала у внучки записку. Я видела каждое ее движение, она везде ходила за мной хвостиком, после того, как мы пришли домой. Ей просто некогда было писать эту записку и уж тем более какой смысл был таскать ее с собой целый день? Я развернула бумагу и обомлела - на ней было написано целое письмо. Письмо с почерком из прошлого и подписью “Навеки твой, Тристан Гельдер”
- Ну, я спатки пойду, хорошо? - заплетающимся голосом пролепетала внучка, но я едва ее слышала.
Я уже была далеко…
“Милая моя Катерина. Тьфу, ну и тупое начало! Хотелось что-то красивое написать, но красивые слова это совсем не мое. Да и поступки - не про меня. По-крайней мере, было не про меня. Теперь, спустя столько лет я понимаю, что должен был быть настойчивее, решительнее… Чего уж теперь. Прости меня. Но я все же сумел тебе отплатить по-настоящему. Девочка не сошла с ума. Она и вправду видела меня, как и я ее. И, о Господи! Как же она на тебя похожа! Кстати, зря ты назвала сына моим именем… Несчастливое оно. Хотя, если не будет таким слюнтяем, как я, может и сумеет побить закономерность.
Ладно, не будем углубляться. Попрошу тебя вот о чем: не дай девочке сойти с ума. Она очень смышленая и достойна большего. Не водите ее по психологам, это чертовски быстро ломает психику! И ты. Моя милая Кэти, пожалуйста, не торопись на тот свет, ладно?
Навеки твой, Тристан Гельдер 2008 год.
Получается, это и вправду он! Его почерк, стиль разговора! Он всегда так говорил - перескакивая с мысли на мысль, монологи - точно не его кредо. Ох. Что за? И чему верить? Как быть с внучкой? Может ей все таки не стоит убеждаться в существовании мужчины, в честь которого назвали её отца.
Сердце болезненно кольнуло, потом ещё раз и ещё… Рука, до хруста сжимавшая бумагу вдруг ослабла и безвольно повалилась на пол.
Тристан Шантар