- Мам, Дея уже ушла спать? - я хотел поговорить с матерью. Дочка сказала правду. В нашем фарсе под названием “семья” нет никакого смысла. Мы не любим друг друга, дочь уже взрослая, так что хуже от нашего разбега не будет никому. Только лучше, ведь мы будем свободны. А свободные люди всегда счастливее. Но я не могу взять на себя ответственность за такое решение. Нет, могу конечно… Я не хочу. Мне нужен совет. Я должен быть уверен, что поступаю правильно. - Мама?
Я быстро вошел в гостинную и увидел мать. Она спала на диване. Я было повернулся, чтобы взять плед, но внимание привлек кусок бумаги, лежащий прямо под свешенной с дивана маминой рукой. Конечно, я понимаю, что читать чужие письма нехорошо… Но любопытство частенько перевешивает порядочность, не так ли? Я потянулся за бумажкой и, понял - что-то не так.
Мельком проглядев письмо, снова взглянул на маму и наткнулся на остекленевший взгляд. Стало ясно, что именно меня насторожило: мама всегда тихонько посапывала во сне… Сейчас же в гостинной стояла оглушающая тишина. До мозга наконец дошло то, что должно было дойти сразу, будь я чуть более внимательным сыном:
Мама умерла.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Aut viam inveniam, aut faciam
Или найду дорогу, или проложу ее сам
Тристан Гельдер
2009 год
В этот раз все было ровно так же, как и на предыдущем суде. Белый зал, наручники, решетка… Все, как надо. Я, наконец, выдохнул. Дождался. Бояться больше не нужно. На трибунах в этот раз народу было больше. Видимо, им надоело запугивать меня числом семнадцать. О, даже смеяться сил хватает. Отпускает, видать, лихорадка то.
- Позвольте спросить, подсудимый. Я сделала что-то смешное? – судья, напустив на себя грозный вид, нервно поправила очки. Мне снова стало смешно.
- Простите, ваша честь. Это нервное, – странно, что сегодня без всех этих церемоний, типа «встать, суд идет и так далее». – Я больше так не буду!
Скорчив жалобную моську, я резко сжал зубы, чтобы снова не заржать. Осмотрюсь лучше. Кроме судьи сегодня на суде присутствовали и другие высокопоставленные гости. На последних рядах трибун обнаружились Судьба и Случайность, чьи игры в гляделки очень меня заинтересовали. Две невероятно красивые женщины перешептывались, время от времени поглядывая на меня. Перепалку с судьей они тоже заметили и понимающе переглянулись. Вот только я ни черта не понимал в происходящем. Мне очень хотелось разломать эту решетку, подойти к ним и, собственно, узнать, что именно они там “понимают”.
- Слушанье по делу номер 765.488 служащего Небесной Канцелярии номер 17.937, Тристана Гельдера объявляется открытым. – рявкнула судья, увидев, что на нее никто не обращает внимания. Шарахнула по своей любимой дощечке и продолжила:
- Итак, подсудимый, вам известно, в чем вас обвиняют?
- Думаю, я догадываюсь. – и откуда во мне столько смелости? Всю жизнь был тварью дрожащей, а тут честно признаю свои ошибки. Во дела…
- Секретарь, огласите обвинение! – гаденько ухмыльнувшись, сказала судья.
- Служащий Небесной Канцелярии номер 17.937 Тристан Гельдер обвиняется в нарушении главы семнадцатой, статьи сто пятой Уголовного кодекса Небесной Канцелярии, о невывозе мертвых в мир живых. – вооот! Даже секретарь изменился! В этот раз он бодренько выдал обвинение, с обожанием глядя на судью. А. Теперь ясна причина изменений.
Судья, удовлетворительно хмыкнув, принялась листать какую-то папку.
- Служащий Небесной канцелярии номер 17.937 Тристан Гельдер, что вы можете сказать по поводу обвинений?
- Что это правда. Я действительно снова отвез ту девочку в мир живых полностью осознавая свои действия, – голос, что удивительно, не дрожал. Я спокойно отрапортовал судье как, зачем и почему это сделал. Вот только Судьба, кажется, мне не поверила. Она громко хмыкнула и демонстративно отвернулась. Случайность пожала плечами, глядя мне в глаза, а потом едва заметно улыбнулась.
- Мг, значит оформим, как чистосердечное, – судья была явно довольна, что дело завершится так скоро. – Суд с присяжными удаляется для вынесения приговора.
Вместе с судьей удалились все, кроме Судьбы. Она грациозно поднялась со своего места и подошла к решетке.
- Почему ты передумал? Ты же знал, что тебя накажут. Знал, что будет суд. И самое главное, ты прекрасно знаешь, что она всё равно умрет! – её прекрасное лицо перекосила гримаса злости и непонимания. У меня появилось стойкое ощущение, что она поспорила на то, что я оставлю девочку в мире мертвых. Хотя кто знает… Может, так оно и было.