— Походу, Пашка не особо расстроился из-за Каринки, — сказала Жанка. — Не похоже, что у них все по-серьезке.
— Она и не говорила никогда, что все серьезно. Но ты все равно губу-то закатай. Раскатала аж до самого мангала.
— Ничего я не раскатала. Просто жду, когда он набухается. Ты же не против?
— Я — только за, Гусько. Но не думаю, что тебе что-то обломится.
— Да ты достала уже, Война! Неужели я такая стремная, что мне с ним не светит, даже если он будет в говно?
— Блин, Жаннет, угомонись — не стремная ты. Дело вообще не в этом. Просто ты, походу, не замечаешь километровую очередь.
— Какую очередь?
— Которая образовалась еще до нашего приезда и ведет прямиком к его члену. — Люба кивком указала на Пашкиных одноклассниц. — Видишь их? Они тебе даже подойти к нему не дадут.
— Ой, ну прям... Его одноклассницы — не стены, можно и отодвинуть.
— Опыта у тебя еще нет, чтобы таких шмар отодвигать. Они тебя живьем сожрут. А я тебе помочь не смогу, так как планирую набухаться по полной.
Жанка сначала было приуныла, но очень скоро алкоголь сделал свое дело, и она заметно повеселела. Люба тоже захмелела и присоединилась к танцующим на лужайке. Кто-то случайно облил ее пивом, но она сняла мокрую футболку, оставшись в одном купальном лифчике. Она целенаправленно напивалась, но не форсировала события — перед тем, как дойти до необходимого состояния, ей хотелось вдоволь повеселиться. Танцы и еда замедляли процесс опьянения, поэтому даже спустя пару часов девушка оставалась вполне адекватной.
В беседке с деревянным каркасом вплотную друг к другу стояли два стола, накрытые клеенчатой скатертью. Там имелись кое-какие закуски, но ничего особенного. Настоящий пир начался, когда парни дожарили шашлыки и закуску с ним. Пашка жестом подозвал пару девах и указал им в сторону дома. Вскоре те послушно начали выносить наружу салатники, накрытые пленкой, тарелки, бокалы и столовые приборы. Жанка бросилась помогать: распаковывала салфетки, снимала пленку с блюд и занималась сервировкой стола. Люба в это время понижала градус — пила холодное пиво, которое принесли из дома.
— Эй, — окликнула ее одна из девчонок, — а ты чего расселась? Помочь не хочешь?
— Угадала, — лениво проговорила Люба, — не хочу.
— Ну, значит, и за стол вместе со всеми не сядешь. Охреневшая.
— Интересно... — протянула Люба, медленно вставая с места. — И кто ж мне запретит сесть за стол? Неужто ты?
— А я смотрю, ты борзая до хрена. Знаешь, че обычно с такими борзыми малолетками делают?
Люба хорошо понимала, что ни к чему эта бесполезная перепалка не приведет. Если бы эта дура хотела подраться, то драка бы уже давно началась. Все, чего она сейчас добивалась — это словесно продавить Любу, заставить ее накрывать на стол. Иначе получалось глупо: вроде как начала бычить, а эффекта — ноль. Ей явно было очень важно, что подумают окружающие, которые и так уже начали мельком поглядывать в их сторону. Любе было прекрасно известно дальнейшее развитие событий: перепалка перерастет в оскорбления, а потом Пашкина одноклассница сольется, напоследок обозвав оппонентку крепким словцом, чтобы никто не понял, что она просто боится драться.
Но ей не повезло — Люба не собиралась зазря тянуть резину и обмениваться матами. Алкоголь успел ее расслабить, и ей не хотелось напрягать голосовые связки на бессмысленную болтовню. Поэтому, аккуратно поставив банку с пивом на траву, она подошла к быковатой дуре и от души вмазала ей ладонью по лбу. Да так, что та врезалась ногами в бревно, после чего не удержала равновесия и рухнула на землю.
— О, походу, махач начинается! — весело крикнул один из парней.
— Да какой махач? — отмахнулась Люба. — Я тебя умоляю.
— Тебе повезло, овца, что я хочу помочь остальным накрыть на стол, — чуть не плача, пропищала поверженная дура, которая уже успела подняться на ноги.
— Ага, я так и поняла, — хохотнула Люба, поставив окончательную точку в этом инциденте.
Она подошла к столу и внаглую заняла самые козырные места за столом для себя и Жанки. На нее недовольно зыркала почти вся женская половина компании, но на рожон никто не лез — все прекрасно улавливали опасность, которую истончала нетрезвая рыжая девятиклассница.
Вскоре музыка стала громче, все расселись по местам и начали отмечать выпускной. Пашка согнал своего одноклассника, который успел занять место по левую сторону от Любы, и примостился вплотную к ней. Взгляды девчонок стали уж совсем недобрыми, но никто не решался выразить протест в открытую. Пашкины одноклассницы хоть и были на два года старше Любы, но опыта в драках явно не имели. Они просто не знали, как это все работает. Поняв это, они все разом как-то заметно расслабились, решив направить свою энергию в более полезное русло — на соблазнение Пашки. Уж в этом-то они знали толк. И чем больше все напивались, тем меньше одежды оставалось на каждой из них. В этой войне ни Любе, ни Жанке было уже не выиграть — уж слишком хороши были многие из девчонок. Но если самой Любе было плевать на Пашку, и она не собиралась ни с кем воевать за его внимание, то Жанка выглядела крайне раздосадованной. Внешне она заметно проигрывала соперницам, и с этим ничего нельзя было поделать.