Девчонки что-то наперебой трещали Пашке на ухо, трогали его за руки и колени, пытаясь выбить себе хотя бы толику внимания, но он не был заинтересован ни в одной из них. В какой-то момент он просто поднялся с места, что-то подшаманил с плейлистом, который через смартфон транслировал на обе колонки, а затем направился на танцпол. Девчонки дружно поплелись за ним, но вклиниваться между ним и Любой так и не решились, а просто толкались друг с другом за возможность занять наиболее выгодную позицию в этом негласном противостоянии. Жанка стала единственной, кто не пошел танцевать. Она взяла себе алкогольный коктейль из мини-холодильника и ушла куда-то за пределы видимости.
— Эй, Гусько, ты куда? — крикнула Люба, но подругу уже не было видно.
— Тише, Войнило. — Пашка приобнял ее за талию. — Представь, что мы здесь одни. Только ты и я.
Его руки на ее обнаженной коже сработали, как электрический разряд. В последний раз она ощущала нечто подобное, когда к ней прикасался Роман Евгеньевич. Однако Люба слишком хорошо знала, как может действовать алкоголь и не спешила погружаться в этот сомнительный водоворот. Если Пашка заинтересовался в ней только из-за ее равнодушия к его персоне, то стоит ей пойти ему навстречу, как он сразу же растеряет весь свой энтузиазм. Она просто станет очередной выполненной миссией, как в своем время стала Нинка. Та тоже отличалась буйным характером, плюс всегда была хороша собой. Стоило ей повестись на Пашкины ухаживания, как он мало-помалу растерял интерес и переключился на Любу, которая зацепила его своим равнодушием.
— Мовшин, — крикнула она, пытаясь заглушить музыку, — я тебе все равно не дам. Даже не старайся. Я не Анжелка Самойлова, чтобы по пьяни прыгать на всех подряд.
— Войнило, угомонись, — заорал Пашка в ответ, указывая рукой на танцующих девчонок, — сегодня ночью я могу трахнуть их всех и во время акта представлять тебя. — Вероятно, услышав его слова, несколько девушек обиделись и демонстративно покинули танцпол. Как будто это могло повысить их шансы на успе. — Это будет практически то же самое, что и реально переспать с тобой — у вас там плюс-минус все одинаково. Можешь быть уверена: я не преследую цели поскорее узнать, какова ты в деле. Мне это почти неинтересно.
— А что тебе тогда интересно?
— Ты. Я просто хочу провести с тобой время.
— Я танцую. Значит, чтобы провести со мной время, тебе тоже придется танцевать. А ты стоишь, как дуб на Плющихе.
— Как тополь.
— Чего??
— Забей. Когда протрезвеешь, объясню. Следующим треком будет медляк, сможем потанцевать. Один я не танцую.
— Я хреново танцую в паре.
— Войнило, — Пашка подошел так близко, что почти коснулся губами ее уха, — я долго за тобой наблюдал. Поверь мне: ты и одна танцуешь не особо классно.
Люба расхохоталась и обвила руками его шею.
— А ты смешной!
— А ты красивая, — улыбнулся он. — Даже когда бухая.
Начался обещанный медляк, и Пашка притянул девушку вплотную к себе. Где-то на середине трека Любе вдруг стало невыносимо грустно. Обняв Пашку и положив голову ему на плечо, она смотрела вверх, на ночное небо и задавалась вопросом, где сейчас ее бабушка, не нуждается ли та в помощи и защите, пока ее внучка тут вовсю развлекается? В глазах девушки начали собираться слезы. Она разжала объятья и побежала за дом, где росли ягодные кусты. Ей просто необходимо было выплакаться.
В поле зрения возник Пашка. Он присел на корточки рядом с плачущей девушкой и мягко тронул ее за плечо.
— Войнило, ну ты чего? Растрогалась из-за нашего танца?
— Уйди, Мовшин. Не до твоих приколов сейчас. Я скоро вернусь. Мне просто надо поплакать.
— Вспомнила о бабушке?
— Ага. Уйди.
Пашка сел рядом с ней на траву и обнял.
— Знаешь, если бы с ней что-то случилось, ты бы уже давно была в курсе, — сказал он. — Сейчас камеры на каждом шагу. А там, где нет камер, ее уже искали.