— На хрена ты подаешь мне надежду? Я об этом просила? Мне уже надоело, что все твердят мне, что она вернется. Даже моя мать. Откуда вы знаете? Может, ее убили и закопали? Какие-нибудь больные ублюдки. — Люба начала рыдать. — У меня никого нет, кроме бабушки, понимаешь? Я совсем одна.
— Не одна.
— Ага, скажи еще, что ты со мной. Да ты забудешь обо мне после первого же секса.
— Я не настолько в нем нуждаюсь, чтобы столько времени терпеть твой характер, Войнило. У меня более высокие стремления.
— И поэтому ты трахаешь мою подругу почти каждый день, да?
— А еще я ем и сплю каждый день.
— Еда и сон жизненно необходимы. А трахать Карину — это другое.
— Мы с ней спим от скуки. Ей плевать на меня так же, как и мне на нее. Мы оба это знаем, и нам нормально. Именно по этой причине я выбрал ее, а не кого-то другого. Если бы я начал трахать других баб, то они бы начали в ответ трахать мне мозг по поводу серьезных отношений.
— Ну и на хрена тогда ты несешь мне всю эту муть о том, что ты со мной, и все дела? Со мной в каком смысле и до каких пор? Понятно же, что до того момента, пока я тебе не дам. А дальше что? Тебе не нужны серьезные отношения, а мне не нужны потрахушки на один раз. Мне нужно раз и навсегда.
— Серьезно?
— Серьезно.
— Мне тоже.
— Не смеши меня, Мовшин. Ты полминуты назад сказал совсем другое. Я, конечно, бухая, но бухая и дура — не одно и то же.
— Я не говорил, что мне не нужны серьезные отношения, я сказал, что не хочу ничего серьезного с другими бабами. Ты не входишь в их число.
— Ой, ну охренеть теперь! То есть, со мной серьезных отношений ты хочешь, а с другими — нет? Я правильно поняла?
— Абсолютно.
— Ты меня даже не знаешь.
— Одного желания узнать уже достаточно. Других я узнавать не хочу.
— А как же Карина?
— Она поймет. Карина — отличная баба во всех смыслах. А еще, как я уже говорил, ей на меня плевать. Не думаю, что она расстроится.
Люба не знала, что на это ответить и поэтому просто продолжала сидеть рядом, склонив голову на Пашкино плечо. От него пахло безопасностью. Точнее, его запах дарил ей такое ощущение. Как будто рядом с ним ей не грозило ничего плохого. Раньше она никогда такого не испытывала. Это было сильнее любви или страсти. Это было что-то очень важное. То, чего ей, возможно, не хватало всю жизнь
— Мы найдем твою бабушку, — сказал Пашка. — Не могу обещать, что все будет хорошо, но мы ее найдем. Еще рано об этом говорить, но мой брат уже пообещал помочь запустить таргетированную рекламу по ее поиску. На это потребуется некоторое время, но, учитывая ситуацию, такая реклама точно будет эффективнее, чем полиция и поисковые группы. Не опускай руки раньше времени.
Люба подняла голову и посмотрела ему в глаза:
— Я не знаю, что такое таргетированная реклама, но важно другое: ты правда уже поговорил с братом насчет этого?
— На следующий день после того, как мы с тобой расклеили объявления по городу.
— А мне почему не сказал?
— Войнило, ты мне не веришь? — Пашка достал мобильник. — Сейчас покажу переписку.
Люба поняла, что он не врет. Он действительно тратил свое время, чтобы ей помочь. И сделал это втайне, не сказав ни слова.
Она притянула его к себе и поцеловала.
Глава 65.
Яркий свет бил в окно, становилось жарко. Люба нехотя открыла глаза. Ей жутко хотелось пить. Напротив, на другой кровати, посапывала Жанка. Она лежала на боку, наполовину свесив лицо. Рот у нее был слегка приоткрыт, и слюна оттуда периодически капала на пол. Они ночевали в самой удобной и уютной комнате, которую Пашкины родители обустроили специально для него и Андрюхи. Круче была только родительская спальня, но ее предусмотрительно заперли на ключ, чтобы священное ложе не стало центром нетрезвых подростковых утех.
Люба нащупала рукой двухлитровую бутылку воды, которую для нее вчера оставил Пашка, и начала пить жадными глотками. После вчерашнего поцелуя они еще долго обнимались, а потом ее потянуло в сон. Выбив для себя и Жанки самое козырное место для ночлега, девушка приняла душ и провалилась в сон. Проснувшись, она на всякий случай провела экспресс-осмотр своего тела на наличие постороннего вмешательства, но все было в порядке. Пока она была в отрубе, к ней никто не притронулся.
Ей вдруг вспомнилось, как вчера Пашка пожелал ей спокойной ночи, укрыл одеялом (хотя было жарко) и ушел, закрыв за собой дверь. Он даже не попытался воспользоваться ситуацией, чтобы получить свое. От него не было ни единого намека на какое-то продолжение, хотя Люба прекрасно помнила, что и сама была не прочь. Утром она бы, конечно, сразу обо всем пожалела, но вчера ночью ей страсть как хотелось, чтобы он ее обнимал, шептал ласковые слова, просто находился рядом. Ей было просто необходимо побыть любимой, пусть даже временно и не всерьез.