Ближе к вечеру пиво сменилось на ультракрепкую настойку из погреба, и все быстро опьянели. Начались танцы. На импровизированном танцполе к Любе присоединился Пашкин одноклассник, которого из-за чересчур широкой улыбки все называли Джокером. С каждым новым треком он постепенно сокращал расстояние между ними и в конце концов оказался совсем рядом. Он был уже вхлам окосевший, и Люба все удивлялась, как он вообще умудряется держаться на ногах.
— Пабло, поставь медляк, — периодически орал Джокер, но Пашка его игнорировал. Как только начиналась спокойная композиция, он сразу переключал на другую, более энергичную.
Это было почти мило. Люба понимала, что он вряд ли ревнует ее к бухому придурку с безумной улыбкой. Скорее, медляк он не ставил чисто из вредности.
В какой-то момент рука Джокера оказалась на Любиной груди.
— Ты не охренел ли, мудила? — грозно поинтересовалась она, но Джокер ее не слушал и продолжал наступление.
Судя по траектории движения его головы, конечной целью парня было уткнуться ей в грудь лицом. Люба не собиралась продолжать засыпать его риторическими вопросами, которые явно не смогли бы его вразумить. Она уже чуть было не занесла кулак для удара, как Джокер внезапно упал сам. Точнее, в этом ему помог подскочивший сзади Пашка.
— Да что я сделал?? — заорал Джокер, а потом вдруг принялся рыдать.
— Че это с ним? — спросила Люба у Марины, с которой они утром прыгали на батуте.
— Да его девушка недавно бросила. Он капец страдает.
— Светка, ты конченая сука! — обратился Джокер к своей бывшей, чей облик в тот момент, вероятно, возникт перед его пьяным взором. — Сука и падла! Еще на коленях передо мной будешь ползать! Умолять будешь, чтобы я тебя принял! Но я не приму! На хрена мне нужна тупая шлюха?!
Закончив свою пламенную речь, Джокер еще немного поплакал, а потом свернулся калачиком на траве и уснул. Другие парни отнесли его в дом, и дискотека продолжилась. Пашка подошел к Любе и крепко прижал ее к себе, а все остальные на них палились. В том числе и Жанка.
— Мовшин, какого хрена происходит? — прошипела Люба.
— Все просто: мы обнимаемся, Войнило.
— Я заметила. Но, кажется, утром мы договорились, что сегодня ты оставишь меня в покое.
Пашка и не думал выпускать ее из объятий. Какое-то время она пыталась вяло от него отбиваться (скорее для вида), но потом решила оставить все как есть. Ей нравилось, как он ее обнимает, и не хотела это прекращать.
— Тебе кажется. Я ни о чем с тобой не договаривался.
— Шел бы обнимал свою недалекую одноклассницу.
— Она была нужна мне только для того, чтобы ты позлилась. — Он уткнулся Любе в шею и вдохнул запах ее волос. — План сработал, так что теперь она мне без надобности. Кстати, ты так легко ведешься на провокации, что даже забавно.
Люба отпихнула его от себя.
— Слышь, пошел ты на хрен!
Пашка снова притянул ее к себе. Начал гладить по волосам, приговаривая:
— Тише-тише. Это ведь тоже была провокация. Ты у меня такая взрывная!
— А ты такой идиот!
— Я рад, что ты признала, что теперь ты — моя.
— Ты рад, потому что ты идиот. А я ничего не признавала.
— Но и не оспаривала.
— Но и не признавала.
Пашка в ответ лишь улыбнулся. Люба уткнулась носом ему в плечо и тоже улыбнулась. А потом она поймала на себе взгляд подруги. Та смотрела с немым укором и, словно чего-то ожидая.
— Ты же видишь, что он первый проявляет инициативу, — без слов, с помощью только лишь мимики лица обратилась к ней Люба. — Что я могу сделать??
— Ты бы могла его послать, ударить по яйцам, да что угодно! — так же молча, с помощью невербальных сигналов парировала Жанка.
— Если я это сделаю, то только сильнее его заведу. Он же бухой! Дай мне немного времени. Постараюсь его отвадить. Обещаю, Жаннет.
Жанка покачала головой и скрылась из вида.
Прошло около получаса, и Люба решила претворить свой план в жизнь. Сначала она попросила Пашку принести им выпить, а потом заставляла его пить больше и больше. Тот, благодаря Жанкиным стараниями, уже и так был основательно пьян, так что долго уговаривать его не пришлось. Спустя еще некоторое время он уже весьма нетвердо стоял на ногах.
«Почти готов, — подумала Люба, — осталось совсем чуть-чуть и можно передавать его в руки соблазнительницы Гусько».
Втайне девушка надеялась, что Пашка не согласится «помочь» Жанке, но решила не злиться на него при любом раскладе. В конце концов она сама подвела его к подобному шагу, и с ее стороны было бы совсем уж глупо предъявлять ему претензии.