— Как вы уже знаете, в вашем классе произошло ЧП, — начала директриса, тряся своими четырьмя подбородками. — Так что попрошу отнестись к моим следующим словам с пониманием: сейчас вам всем нужно открыть свои сумки, пакеты, рюкзаки и вывернуть карманы, чтобы я могла осмотреть их содержимое. Нам просто нужно убедиться, что этот аморал, который посмел взять у девочки ее вещь, не из вашего класса. С учениками, которые откажутся от проверки, будет беседовать полиция. Но это уже крайние меры. Надеюсь, нам с вами не придется к ним прибегать.
Всем было так интересно, кто же вор, что никто даже не стал заявлять о нарушении прав, и каждый покорно показал свое барахло. Естественно, пропавшего телефона ни у кого не оказалось. Тогда слово взяла мамаша потерпевшей:
— Ребята, если кто-то из вас что-то знает, но не хочет говорить при всех, пожалуйста, подойдите ко мне или к Полине. Наша семья будет очень благодарна за любую информацию. И поскольку поиски телефона так ни к чему и не привели, я все равно буду вынуждена написать заявление в полицию.
— Ага, — шепнула Люба Жанке на ухо, — полиции ж больше заняться нечем, чем разыскивать телефон какой-то отсталой.
Подбородки директрисы устремились в сторону их парты:
— Войнило, есть что рассказать?
Люба развела руками:
— Увы, нет.
— Лучше решить проблему на месте, чем вмешивать в эти дела полицию. Ты понимаешь это, Войнило?
— А че сразу Войнило?!
— Люба, я ни в коем случае тебя не обвиняю. Просто хочу донести, что тот, кто взял телефон Полины, может его вернуть и тем самым избежать серьезного наказания.
— Ну так ищите вора и говорите это ему, я-то тут при чем? Пока вы тут разводите демагогию, он уже наверняка сдает мобилу в ломбард.
На следующей перемене Любимова возникла на крыльце курилки и траурным тоном произнесла:
— Люб, можно тебя на пару слов?
— Не видишь, я курю? Говори здесь.
Затычка вдруг потеряла всякое самообладание и со слезами на глазах запричитала:
— Тебя сегодня видели в раздевалке возле моей куртки!!
— И что? Любимова, твоя куртка висит в том же месте, что и моя. Мы учимся в одном классе, але.
— Но ты сегодня пришла без куртки... На улице тепло.
Люба выдохнула дым и недоуменно посмотрела на Полину:
— И теперь мне нельзя зайти в раздевалку? Ты совсем что ли поехала?
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я!
— Не-а.
Парни, курящие неподалеку, расхохотались, чем еще больше вывели Любимову из себя. Она снова начала рыдать и, заикаясь, выдала:
— Скажи честно, это ты взяла телефон? Мне его подарил папа, и я...
Люба отбросила сигарету в сторону и резко встала.
— Да мне насрать, кто его тебе подарил. Еще раз назовешь меня воровкой, лишишься сегодня не только телефона, но и зубов. Поняла меня?
Всхлипнув, как мышь, которой не додали сыра, Затычка скрылась в школе.
***
После школы мать снова отправила Любу убираться у бабушки, даже не предложив той пообедать. Из кухни пахло чем-то вкусным, и слышалось чавканье хряка.
Люба зашла в комнату, чтобы переодеться. Имбецил не спал. Он смотрел какое-то дебильное шоу типа «Телепузиков» и жрал конфеты. Рядом с его кроватью стоял передвижной столик, а на нем — тарелка с пирожками. Пару из них Филипп уже успел надкусить и обслюнявить, но остальные все еще сохраняли свой первозданный вид.
— Че уставился, придурок? — полюбопытствовала Люба, когда брат повернулся в ее сторону. — Не видишь, я переодеваюсь? А, ну да, чего это я... Ты ж дебил и ни хрена не понимаешь, верно?
Кивнув сама себе, девушка открыла дверцу шкафа и продолжила переодеваться за ней, чтобы брат не мог увидеть ничего лишнего. Втайне ото всех Люба боялась Филиппа. Ему недавно исполнилось двенадцать, но он был довольно крупным для своего возраста. Кто знает, что там у него на уме. Пока что она могла себя защитить, но если братец продолжит расти, то такими темпами он уже к своему четырнадцатилетию сможет творить, что ему вздумается. «Надеюсь, к тому времени я уже выйду за Шуйского, и мне не придется делить комнату с этим дебилоидом».
Переодевшись, Люба взяла с тарелки Филиппа четыре нетронутых пирожка и запихнула их к себе в сумку. Когда тот принялся что-то мычать, тыча в нее пальцем, она отвесила ему щелбан. Пока он не сообразил, что произошло, и не зашелся в истерике, Люба быстро покинула комнату.
На этот раз бабушка была дома. Она уже успела объездить на своем велике все помойки района и привезти кучу всякой фигни. Люба разогрела ей суп, который сварила мать, и отдала два пирожка. Поев, бабушка прилегла отдохнуть. Люба немного прибралась на кухне, а, уходя, прихватила с собой пять пакетов с хламом. Ей было лень идти до рынка, поэтому весь мусор был закинут за забор какого-то учреждения. После этого с чувством выполненного долга девушка отправилась в мастерскую к Севе Краснову.