— Так и есть! У него был такой разнообразный выбор, а он смотрел только на тебя одну. Причем, и бухой и трезвый. Сколько мы с бабами не пытались его от тебя отвадить — толку ноль. Что это, если не любовь?
— А Петрушина ты на хрена позвала? — решила сменить тему Люба. Ей были отвратительны любые упоминания о Мовшине. — Он там не сдох за ночь?
— Ночью облевал весь коридор, сейчас ходит, согнувшись, но вроде живой. А позвала я его по пьяни. Прости, Любка. Я хотела, чтоб он отвлек тебя от Пашки.
— Каким это, интересно, образом?
— Да сама не знаю. Была такая мысль по пьяной лавочке, что, типа, Петрушин сможет мне помочь. Я ж так напилась вчера, что сразу отрубилась, как с ним поговорила. Вообще ничего не соображала.
— А он-то сам на фига поперся в такую даль? Ему какой интерес?
— Я ему просто сказала, что там ты полуголая ходишь, сиськами трясешь, и еще десять старшеклассниц в придачу. И что вам всем без него скучно. А этот лох и повелся. Думал, ему перепадет. Видела, в каких шортах он приехал? Это капец...
— Ладно, Жаннет, потом поговорим. У меня башка раскалывается.
Люба отключилась и продолжала просто лежать с открытыми глазами. В голове ее кружил хаос.
Глава 72.
Когда на улице уже стемнело, девушка встала с кровати и вышла в прихожую. Ее волосы были спутаны и похожи на старую застиранную мочалку, но она и не думала приводить себя в порядок. Просто обулась и вышла из дома, едва понимая, зачем и куда идет. Ноги сами вывели ее к пятнадцатиэтажке, с общего балкона которой сиганула ее тетка.
Люба зашла в круглосуточный продуктовый, который располагался на углу дома, и купила бутылку водки. Продавщица даже не спросила паспорт — вероятно, выглядела Люба совсем уж паршиво.
— Эй, — окликнул ее один из трех парней, с которыми она столкнулась на выходе, — куда идешь такая нарядная?
Остальные двое заржали.
Люба развернулась к ним и, взглядом указав на бутылку в своей руке, мрачно проговорила:
— Собираюсь подняться на пятнадцатый этаж, нажраться там и спрыгнуть вниз.
— На фига? — растерялся парень.
— Сегодня прекрасный день, чтобы умереть.
***
Люба сделала всего пару глотков и с отвращением поставила бутылку на пол. Пить совершенно не хотелось, но она понимала, что в трезвом состоянии вряд ли сможет осуществить задуманное. Пока бутылка не опустеет хотя бы наполовину, о том, чтобы спрыгнуть вниз можно и не мечтать — не хватит духу. Чтобы не стошнило, девушка делала новый глоток раз в пять минут и ждала, когда алкоголь усвоится. А пока ждала, думала.
Она прекрасно понимала, что любые размышления в столь судьбоносный момент равнозначны сомнениям, а сомнения — отказу от главного замысла. Понимала, но продолжала напиваться. Все равно лучшего выхода из ситуации придумать не удавалось.
Если бы бабушка объявилась, была рядом, Люба нашла бы в себе силы идти дальше и справиться с демонами, которыми кишела ее душа. Но бабушки рядом не было. Возможно, ее уже нет в живых. Так какой смысл бороться? Ради чего?
— Чертов Шуйский был прав, — проговорила в темноту Люба, — я никому не нужна. Ни-ко-му. Даже своей матери. — Девушка свесилась с балкона и посмотрела вниз. — Интересно, а я точно умру? А то мать меня проклянет, если помимо сына-дебила на нее свалится еще и дочь, у которой не вышло выпилиться, и теперь она дышит через трубочку и ходит под себя.
Представив выражение лица матери, Люба расхохоталась. В это время кто-то схватил ее сзади.
— Пацаны, у нее уже истерика, вызывайте бригаду!
— Ща, ща, ща, Колян, мобилу найду, а ты ее держи пока, а то спрыгнет!
Люба увидела двух парней, которых встретила на выходе из магазина. Третий, по имени Колян, стоял сзади и держал ее руки у нее за спиной. Она не могла развернуться и поэтому не видела его лица, но наверняка это был тот тип, который подколол ее по поводу внешнего вида. Поняв, зачем они явились, девушка расхохоталась еще громче.
— Данилыч, возьми мою мобилу, — не выдержал Колян.
— Да ща, ща, ща... — Данилыч тщетно пытался вытащить телефон из переднего кармана джинсов. — Сука, хрен достанешь... А во, подцепил, ща, ща, ща...
Третий парень смиренно ждал развязки событий, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Даже в темноте было понятно, что все трое накурены вхлам.
Наконец Данилычу удалось победить карман и достать мобильник.
— Эй, погоди, — замотала головой Люба, — не надо никого вызывать! Я уже передумала прыгать. Не сегодня, пацаны, не сегодня.
— Ага, — раздался голос Коляна, — все так говорят. Щас же сиганешь моментально. А нам потом с этим жить.
— Так я звоню или че? — растерялся Данилыч.
— Не надо, — сказала Люба. — Один хрен мне что-то стремно прыгать.