Глава 77.
В помещение для свиданий людей запустили в 9:15 утра. Комната была большая и светлая. В ряд стояли столы, с виду напоминающие обыкновенные школьные парты, а вместо стульев предлагались деревянные скамьи.
Люба понятия не имела, как выглядит ее тетка — она ее почти не помнила — поэтому принялась озираться по сторонам в поисках хотя бы сколько-то знакомого лица. Однако толку от этого было немного: теперь ей начали казаться знакомыми почти все женщины, которых она знать не знала.
— Да блин! — выругалась Люба и тут услышала голос откуда-то слева. Очевидно, это была ее тетя Катя.
— Племяшка! — орала та. — Дуй сюда, время не резиновое!
Девушка добралась до нужного стола и сначала хотела было сесть напротив тетки, но потом подумала, что не лишним будет обняться — все-таки родные люди.
— О, какая кобылица вымахала! — радовалась тетя Катя, рассматривая племянницу. — Вся в меня. Красивая, дородная, таз широкий, а волосы-то, волосы! Ну Любка, ну краса!
Сама тетка была примерно ростом с Любу, но более жилистая — ни грамма лишнего веса. Сильные руки, довольно грубый голос, черные волосы (наверняка крашеные), собранные в короткий хвост, глубокие морщины на лбу и проницательный взгляд. Становилось ясно, что с этой женщиной шутки плохи. Впрочем, на племянницу она взирала с теплотой.
— Теть Кать, ты извини, что я с пустыми руками. Я, когда заяву на свиданку писала, мне сказали, что передачки нужно приносить отдельно, и там почти ни хрена нельзя.
— Какая я тебе тетя, обалдела? Для тебя я просто Катя или Катюха. Усекла? — Тетка весело подмигнула и обнажила ряд зубов, некоторые из которых были золотого, а некоторые — металлического цвета. — И за подогрев не волнуйся, у нас тут все есть. Раз в неделю заказываем доставку.
— В смысле? — удивилась Люба. — Прям доставку? Типа, как Яндекс Еда?
— За Яндекс Еду не знаю. У нас тут своя контора. Единая федеральная сеть доставки для заключенных.
— А как вы заказываете-то? Вам что, разрешают звонить?
Тетка расхохоталась гортанным, хрипловатым смехом.
— У нас и выход в сеть есть, и мобила. Мы ж тут не совсем дремучие, стараемся поспевать за прогрессом. Правда, сейчас у нас всего два аппарата на семерых, но ничего, пока держимся. Заходим на сайт и заказываем. А что заказать не можем — добываем. В общем, крутимся, как можем.
— Тебе сколько сидеть осталось?
— Два года и четыре месяца, но, надеюсь, скостят, и выйду по УДО. Через 52 дня уже можно будет намалевать прошение. Я бы уже давно получила досрочку, но пару лет назад фаршманулась малеха. — Тетка выругалась полушепотом и покачала головой. — Ладно, ты мне расскажи, как там матушка, как Тамарка?
Тетка уже много лет никак не общалась и никак не контактировала с бабушкой и сестрой. В свое время она сама приняла такое решение. Капитолина Никаноровна вечно обвиняла ее во всех грехах, приводя в пример среднюю сестру, никогда не интересовалась ее жизнью и даже не приехала на свадьбу. А с сестрой у тетки были нелады с самого детства — они никогда не дружили.
Люба принялась рассказывать о жизни семьи, опуская некоторые подробности. Тетке ни к чему было знать, что бабушка пропала без вести. Что бы между ними ни произошло, они все равно оставались матерью и дочерью. Ни одна дочь не сможет спокойно спать, зная, что ее мать попала в беду или вовсе погибла. Поэтому Люба говорила о бабушке только в настоящем времени. Также не забыла упомянуть о Хряке, Филиппе, ссоре с матерью и о бабушкиной склонности к накопительству. Тетка внимательно слушала, хмурилась, хмыкала, но не перебивала.
— Я думаю, она начала собирать хлам по помойкам только из-за гибели дочери, — вздохнула Люба, подытожив рассказ. — Собственно поэтому я и приехала. Мне нужна твоя помощь, Кать. От моей матери хрен чего дождешься, сама знаешь. Она как будто что-то знает, но молчит... В общем, если вкратце, то мне кровь из носа нужно отыскать последний теткин дневник, чтобы бабушка могла спокойно жить дальше. Ей нужна конкретика, правда. Пускай даже самая ужасная. После этого ей станет легче, я точно знаю. Она уже давно смирилась с тем, что ее драгоценной Любочки больше нет, и теперь неизвестность — единственное, что продолжает отравлять ей жизнь.
— Я гляжу, моя мать относится к тебе прямо как к ней, — задумчиво произнесла тетка. — К Любке-покойнице. Гораздо лучше, чем относилась ко мне с Томкой. Поэтому ты так о ней печешься?
— Не знаю, — призналась девушка. — Наверное. Бабушка — единственный человек, который просто радуется мне и не просит ничего взамен. И мне все равно, почему она радуется. Из-за того, что меня назвали как тетку, или по другой причине — плевать. Я просто ее люблю и не могу видеть, как днем она заваливает себя хламом с помойки, а ночью плачет от горя.