***
Проснувшись рано утром, Люба обнаружила семь неотвеченных вызовов. И снова звонили с разных номеров. Она знала, что это Мовшин, потому как ее мессенджеры периодически атаковались однотипными сообщениями, начинающимися со слов: «Люба, я реально не понимаю, что сделал не так...»
Дальше она никогда не читала, просто удаляла сообщение и сразу заносила номер отправителя в черный список. И в этот раз девушка, не задумываясь, заблокировала все звонившие номера. Потом поднялась с кровати и решила прогуляться до ближайшего магазина. Ей ужасно хотелось есть, а дома из еды оставалась лишь пачка давно просроченных макарон.
«Если уж теперь я живу одна и сама себе хозяйка, — размышляла Люба, шагая вдоль рядов с продуктами, — то пора бы начать питаться, как взрослый человек. У меня должно быть первое, второе и, по-хорошему, компот, но без него я уж как-нибудь обойдусь. Сварю простой суп, запеку в духовке мясо с картошкой, а еще сделаю овощной салат».
Она никогда не тяготела к готовке, но взрослая жизнь предполагала, что иногда придется сталкиваться с вещами, которые просто нужно сделать и все тут. Поэтому девушка смиренно принялась складывать в тележку только «взрослые» продукты, принципиально игнорируя чипсы, газировку и шоколадки.
В итоге она истратила что-то около трех тысяч и поначалу очень расстроилась. Но по дороге домой прикинула в уме, что купленной еды может хватить на пару недель, а, выбери она бухло и чипсы, денег бы ушло немало, а хватило — всего-то до сегодняшнего вечера.
Подходя к лифту, Люба заметила, что почтовый ящик переполнен. «А что, если там весточка от бабушки?» — пронеслась мысль. Поставив пакеты на пол, девушка вытащила все содержимое ящика, закинула к продуктам и дрожащим пальцем нажала на кнопку вызова лифта. Ее сердце билось так часто, что его было слышно — среди почтовой макулатуры, счетов, рекламы и газет оказался белый запечатанный конверт без указания адресата.
Глава 79.
Письмо оказалось вовсе не от бабушки, а от Мовшина. Любино разочарование было столь велико, что она чуть не разорвала чертов листок на мелкие кусочки. Остановило ее только любопытство, которое оказалось сильнее гнева. Письмо было написано вручную, а не напечатано на компьютере, а значит, заслуживает хотя бы прочтения.
Лист А4 был исписан с двух сторон.
— Вот это исповедь, — пробормотала Люба. — Как будто этим можно все исправить...
Вздохнув, она присела у окна и начала читать.
Я примерно догадываюсь, что произошло, но это был НЕ Я. Пожалуйста, дочитай до конца.
В ту ночь ты не закрыла дверь на замок. Об этом мне сказали утром. Ночью к тебе по ошибке зашли девчонки, увидели, что на кровати спишь ты, и ушли. Тогда я понял, что в спальню моих родителей мог зайти вообще кто угодно. Я понятия не имею, что именно произошло, но у меня есть всего два варианта. Первый: кто-то до тебя домогался, а о втором даже думать не хочется. Надеюсь, что дальше дело не зашло.
Я знаю, что ты подумала на меня, но я никогда таким не занимался. Так поступают только конченые мудаки. А с тобой мы решили, что останемся вдвоем еще на сутки. Смысл мне было все портить? Будь я даже конченым мудаком, зачем мне рисковать, когда в доме полно свидетелей?
Мне совсем не хочется шутить, но ты ведь смотрела детективы? У меня не было никакого мотива — я тебе и так нравился. Мотив нужно искать среди тех, кто только мечтал тебе понравиться, но понимал, что у него нет шансов. Не хочу никого обвинять, но у меня есть определенные подозрения.
Я внимательно осмотрел спальню родителей и увидел небольшие жирные пятна на шкафу и столе. Хотел рассмотреть их ближе и понял, что это мой одеколон. Вся комната им провоняла. А я никогда не обливаюсь им с ног до головы — он очень концентрированный. Получается, что одеколоном в ту ночь набрызгался какой-то лох, который то ли пытался выдать себя за меня, то ли еще что-то.
Чуть позже я вспомнил, что утром Петрушин наблевал в коридоре и пошел в душ на первом этаже. Он пооткрывал там все мужские и женские гели, как будто хотел избавиться от запаха. Даже футболку свою выстирал. Сначала я не придал этому значения, просто заставил дебила за собой убрать, но чуть позже паззл начал складываться.
Этот лох мечтает о тебе уже тысячу лет, не получая взаимности. Что-то мне подсказывает, что подозревать пацанов из класса не имеет смысла. Все они в ту ночь спали с кем-то, и только лох Петрушин был один. Никто не знает, где и с кем он провел ночь. Сам он сказал, что уснул на терассе, но это гонево. Даже за пару часов сна местные комары не оставили бы от него живого места.