— Да пошла ты, тварина тупая! — зло буркнул Эдик, откатился в сторону и с силой оттолкнул Любу ногами. Она влетела в допотопную стенку, где хранились хрустальные вазы, рог, гигантская керамическая супница и чайные сервизы. Все это тут же зазвенело от удара. — Думаешь, можно бесконечно издеваться над людьми, и тебе ничего за это не будет?
— Ага, именно так и думаю, мудила ты убогий. — Люба открыла дверцу стенки, выудила оттуда пыльный хрустальный рог и понеслась с ним на Эдика. Она била его по лицу, голове, рукам и спине, пока он не перестал отпинываться и не разрыдался. — Сука, аж рука от тебя затекла... — Она потрясла кистью в воздухе, чтобы снять напряжение и оглядела рог, который теперь весь был в кровоподтеках. — Ты смотри-ка, даже не треснул нигде. Хорошо все-таки раньше посуду делали. На совесть. Я вот что думаю, Эдуардо... раз уж этот рог такой крепкий, может, нагнуть тебя и отыметь им прямо сейчас? А? Не слышу?
Эдик продолжал биться в рыданиях. На мгновение представив, что реально исполняет угрозу с помощью рога, Люба поморщила от отвращения и убрала посудину обратно в стенку.
— Если бабуля спросит, почему рог в крови, скажешь, что трахнул им сам себя, лады? Думаю, она все поймет. Все-таки взрослая женщина, видит же, какой ее внук лох. Слышишь, высерок? Ты же даже телку трахнуть не в состоянии, если она не в говно бухая. Ах, черт, совсем забыла! Ты же все-таки трахнул одну трезвую... Правда, Лидка больше похожа на отчаявшийся бульдозер с жиром, но ты один хрен прав — это все равно считается.
— Если бы ты ценила тех, кто по-настоящему тебя любит, — прохрипел Эдик, — то у нас бы все могло сложиться иначе.
— По-настоящему любит?? Ты гребаный насильник! Какая, на хрен, любовь??
— Я был пьян! Не понимал, что делаю! Но, если хочешь знать, это ты до такого довела. Если бы...
Люба не дала Эдику продолжить. Она подлетела к нему и ударила ногой под дых. Он снова согнулся и принялся кашлять. Потом кое-как принял сидячее положение, упершись спиной в основание дивана.
— И что дальше? Так и будешь меня бить? — Он сплюнул кровью прямо на ковер. — Думаешь, от этого станет легче?
— Не думаю — уверена, — процедила Люба и снова пнула его, правда, уже без особого энтузиазма.
Она устала. Не физически. Морально. Но вместе с тем понимала, что просто так отсюда не уйдет. Сначала ей нужно кое-что сделать. Выполнить план до конца. Привести в исполнение каждый его пункт. А для этого требовалось основательно собраться с духом.
Люба сходила на кухню, попила воды и вернулась в комнату Эдика. Тот снова распустил нюни: слезы текли по его расплывшейся физиономии вперемежку с соплями и кровью. Девушке стало противно от этого зрелища. Ей даже перехотелось его пинать, не говоря уже о том, чтобы привести в действие финальную часть своего плана.
— Вот! — сказал Эдик. — Вот сейчас ты смотришь на меня, как всегда смотрела. С отвращением. Если бы не твое потребительское отношение, я бы никогда так с тобой не поступил. Даже по пьяни. Ты сама до всего этого довела.
— Довела??? Довела до изнасилования?? Ты совсем поехал уже, имбецил? Ты жалкое вонючее ничтожество, тупая крыса, оправдывающая свои порывы детскими обидками. Как еще на тебя можно смотреть, если не с отвращением, гандон?
— Детские обидки? — вскричал Эдик чуть ли не фальцетом. — Да на моем месте любой бы не выдержал! По-твоему, это приятно, быть в вечной френдзоне?? Приятно, когда над тобой ржут, издеваются, пытаются тебя унизить? Я любил тебя, ходил за тобой следом, как дебил, куда бы ты ни позвала! Давал тебе деньги на бухло, покупал еду, в любой момент срывался к тебе на помощь, даже если был занят. Я неделю выслеживал Нинку и ее подружек, лишь бы ты не злилась на меня за тот поцелуй. Убирал жуткую квартиру твоей бабушки, собирал дохлых тараканов, мыл полы. Помогал расклеивать объявления, таскался в другой город, чтобы вместе с тобой составить заявление. И что я за все это получил? Твое снисхождение и пустые обещания?? Ты издевалась надо мной, как могла. Я ни разу не получил благодарности. Да что уж там, ты даже подарок, который я подарил тебе на дэрэ, не открыла, хотя он лежал в пакете. Можно было хотя бы из вежливости заглянуть туда и посмотреть, что внутри, но нет — я недостоин даже такой мелочи. Знаешь, что? Мне жаль, что я обратил на тебя внимание. Ты тупая эгоистичная шалава... — Эдик не успел договорить, потому что Люба дала ему леща. Очухавшись, он все же рискнул продолжить, тем более, что девушка явно не собиралась продолжать. Ее лицо практически мерцало отвращением. — Шалава, которая думает, что все ей должны. В итоге так и останешься одна, а потом сопьешься или сторчишься на каких-нибудь гаражах.