Пашка рванул наверх, но Люба успела схватиться за ворот его футболки-поло.
— Лучше поцелуй меня и пошли отсюда! — прокричала она. — Я тебе вообще-то ужин приготовила.
— Правда?
— Правда. Сварила суп и запекла в духовке картошку с мясом. Так ты целовать меня будешь или как?
Пашка спрыгнул со ступеней, аккуратно прижал девушку к стене, убрал прядь волос с ее лица и нежно поцеловал в лоб.
— Ты издеваешься?
— Нет. Но ты же не хотела, чтобы я тебя целовал. Ты просто собиралась меня остановить.
— Ключевое слово — «собиралась». А потом ты подошел ближе и... Да короче, че я тут объясняю, сейчас сам все поймешь! — Люба притянула парня к себе и принялась целовать.
С каждой секундой этот поцелуй будто забирал всю ее боль, стягивал раны, приносил успокоение. Она верила Пашке. С ним ей ничего не казалось страшным. Он сможет уберечь ее от всего мира.
Откуда-то сверху послышались шаги, но Люба только сильнее прижимала Пашку к себе и прижималась к нему сама.
Шаги остановились пролетом выше. Пашка повернул голову и резко рванул туда. Наверху стоял Эдик и прижимал к лицу марлевую повязку. Увидев, кто к нему бежит, он хотел было вернуться обратно в квартиру, но не хватило прыти. Пашка свалил его с ног и принялся бить ногами. Удары были слишком частые, сильные и попадали по жизненно-важным местам. Туда, куда бить вообще не следовало, если собираешься оставить человека в живых.
«Такими темпами он его вообще убьет», — подумала Люба и с криками бросилась их разнимать. Но Пашка не хотел ее слушать. Он задвигал ее к себе за спину, не позволяя ничего предпринять. Лицо его было искажено гневной гримасой. Он орал матом и с каждым разом заносил ногу все сильнее. Бил не только по телу, но и прямо в лицо, явно пребывая в состоянии аффекта.
К счастью, на крики выбежали соседи из соседней квартиры: мужчина лет сорока и пожилая женщина. Первому удалось оттащить Пашку, а вторая принялась суетиться и задавать глупые вопросы.
— Что вы делаете?? — кричала она. — Вы ж его убьете!! Эдик, ты как? Где твоим мама и бабушка?
Эдик каким-то чудом поднялся на ноги, прохрипел нечто невнятное и заковылял вверх по лестнице к своей квартире.
— Ты куда пошел? Стой! Тебе нужно в больницу, а этим двоим, — женщина указала на Пашку с Любой, — в участок! Лева, вызывай скорую и полицию!
— Лева, — обратился Пашка к мужчине, — не напрягайтесь, я сам вызову полицию.
— Сдурел? — Люба постучала пальцем себе по виску.
— Ой, вот только не говорите, что Эдик в чем-то провинился! — возмутилась женщина. — Он мальчик добрый, порядочный, из хорошей семьи. А такие, как вы, его вечно шпыняют.
— Ваш добрый порядочный мальчик из хорошей семьи насилует девушек, — сказал Пашка. — А такие, как мы, учат его манерам.
— Насилует?? Кто, Эдик?? Да не может этого быть!
— Может.
Этажом выше хлопнула входная дверь — Эдик таки доковылял до квартиры.
— Лева, срочно звони в полицию! Звони, я тебе говорю! Разве не понимаешь, что у нас тут ЧП??
— А вот это уже без нас, — сказала Люба. — Мы уходим.
— Куда это вы уходите? Вы же будете свидетельствовать о бесчинствах!
— Нет, не будем. — Люба взяла Пашку за руку и шепнула ему на ухо: — Пошли. Пожалуйста.
Тот немного помешкал, но все же последовал за девушкой. Он тоже понимал, что полиция скорее заберет его самого, чем Эдика.
— А нам что прикажете делать? — вконец растерялась женщина.
— Расскажите его родственникам, какого «хорошего» мальчика они воспитали, — процедил Пашка. Он все еще был в бешенстве. — Полиции вы уже ничего не докажете. На него никто не заявлял, поэтому его все равно не посадят. Зря только время потратите.
Всю дорогу до дома Любиной бабушки Пашка напряженно молчал. Люба и сама не лезла с разговорами. Понимала, что сначала ему нужно остыть, а ей — все хорошенько осмыслить.
Глава 82.
У бабушкиного подъезда торчала чокнутая старуха Роза Павловна. Заметив Любу, она сделала шаг навстречу и проорала:
— Вот ты где!
Девушка закатила глаза.
— Ага, вот где я.
— А пуделя? Пуделя мои где??
— Какие пуделя? — с любопытством поинтересовался Пашка.
— Самые красивые и лучшие в мире, вот какие, — заявила Роза Павловна. — Сенечка и Лизонька!
— А Любка тут при чем? Люб, ты же не брала пуделей?
— Она их убила!! — заорала старуха. — Сжила со свету!
— Да, убила, — кивнула Люба. — Убила и съела. Вместе с мехом. Лизонька оказалась вкуснее, но и Сенечка тоже не подкачал.