Девушка взяла Пашку за руку и потащила в подъезд. Роза Павловна верещала им вслед:
— Убийцы!! Каннибалы! Будьте вы прокляты, живодеры поганые! — Потом она переключилась на Любу: — Ну ничего, рыжая поганка, я найду способ, как тебе отплатить! Ты будешь страдать! Страдать так же, как и я! Поняла меня?!
— Если что, это не я, — сказала Люба, когда они с Пашкой поднимались по лестнице.
— Что не ты?
— Убила ее пуделей. Я вообще сомневаюсь, что их убили.
— Я знаю, что это не ты.
— Ну хоть ты в адеквате. Кстати, мы пришли. — Люба вытащила ключ, провернула замок на обшарпанной двери и вытянула вперед руку в пригласительном жесте. — Добро пожаловать.
Несмотря на все ее усилия, квартира все равно оставляла желать лучшего. По сравнению с тем, что было раньше — это, конечно, небо и земля, но Пашке не с чем было сравнивать, поэтому перед его глазами предстала бедная квартира с плохим ремонтом и старой мебелью. Люба внимательно следила за его выражением лица, ожидая увидеть что-то вроде брезгливости или даже отвращения, но ничего такого не заметила. Пашка разулся, зашел в кухню и сел на табуретку.
— Вкусно пахнет, — сказал он. — Я даже проголодался. Схожу, помою руки?
— Ага, иди. В ванне есть жидкое мыло.
Сама Люба помыла руки моющим средством на кухне. Ей не хотелось идти в ванную вместе с Пашкой. Она боялась, что на его лице все-таки отразится что-то лишнее. К примеру, реальное мнение на счет бабушкиной квартиры. Он имел на это право, ведь к таким интерьерам жизнь его не готовила. Но Люба точно знала, что в таком случае ни за что бы не сдержалась и вышвырнула его вон.
Она чересчур болезненно воспринимала все, что было связано с бабушкой. И пускай квартира действительно далека от совершенства, именно с ней у Любы были связаны самые приятные воспоминания. Только здесь ее не обижали, не били, не обзывали. Только здесь ее приходу всегда искренне радовались. Поэтому она никогда не позволит насмехаться над этими стенами. Никогда.
К возвращению Пашки из ванной девушка успела так себя накрутить, что, когда начала разливать по тарелкам суп, ее руки ужасно дрожали.
— Мне здесь нравится, — сказал Пашка.
Люба стояла лицом к плите и поэтому не видела его лица, но эта фраза показалась ей нелепым жестом вежливости. Из-за последних событий ее нервы и так уже были натянуты до предела, так что, не выдержав, девушка расплакалась. Она не просила врать насчет квартиры. Все, что ей было нужно — чтобы он просто молчал и делал вид, что все ОК. Это его вранье окончательно выбило ее из колеи.
— Эй, ну ты чего? — Пашка подошел к ней и обнял сзади. — Хочешь я вернусь и оторву ему башку?
— Да при чем тут вообще этот лох?? Не хочу о нем даже думать. — Люба швырнула половник в кастрюлю, и брызги от супа попали на кафель и ей на майку. Слезы градом покатились у нее из глаз. — Вот на хрена ты это сказал?? Я тебя просила??
— Что сказал?
— Что тебе здесь нравится!
— Потому что мне здесь нравится.
— Ага, ну да, конечно! Я ж такая тупая, что сразу поверю. Я была у тебя дома, Мовшин. И прекрасно понимаю, что здесь тебе нравиться не может.
— Почему?
— Ты издеваешься что ли?? Окей, я скажу, если тебе так хочется: потому что квартира моей бабушки — самый настоящий бомжатник по сравнению и квартирой твоих родителей. Что, теперь доволен??
— Бомжатник — это там, где грязно и плохо пахнет. А здесь чисто и вкусно пахнет едой. А еще здесь есть ты. Поэтому мне здесь нравится. — Заметив, что Люба притихла, но все еще продолжает смотреть на него с недоверием, Пашка продолжил: — Раньше мы с родителями и братом жили в общажном бараке. У нас там на всех была одна комната на двенадцать метров. Все остальные помещения были общие. Ванна, туалет, кухня, коридор. В соседней комнате жила семья алкашей, к которой постоянно приходили гости. Разумеется, они периодически пользовались туалетом. Зайти туда и не потерять сознание было просто невозможно. Да и в целом в квартире стоял невыносимый запах, сколько мама ни пыталась навести порядок. Как будто кто-то сдох, понимаешь? Но хуже всего стало, когда один из гостей, который остался на ночь у наших соседей-синеботов, реально сдох. Он пролежал у них в комнате четыре дня. Чтоб ты понимала, за окном была поздняя весна. Градусов 25 в тени. Потом приехала труповозка, и чувака забрали, но запах от этого лучше не стал, плюс по всей хате начали ползать какие-то жирные личинки. Вот где был бомжатник. И я там жил. Поэтому меня не пугает старый ремонт или старая мебель, если в доме чисто. А здесь чисто. — В качестве доказательства Пашка поднял ногу и развернул стопу. — Носки все еще белые, видишь? У тебя тут гораздо чище, чем у меня.