— Симачева. Я тебя не трону. Все, как и обещала. Но если ты еще раз будешь что-то кому-то обо мне болтать, я окуну тебя башкой в сортир и заставлю оттуда пить. Ты меня поняла?
Люба мало что поняла из бубнежа Кристины, потому что та буквально захлебывалась слюнями и соплями от страха, но, судя по всему, дело можно было считать улаженным.
Правда, семья Затычки все никак не успокаивалась, и ближе к вечеру ее мамаша приперлась к Любе домой.
— Здравствуй, Люба, можно зайти? Мне нужно поговорить с кем-нибудь из твоих родителей.
Дома были только Альберт и Филипп, мать ушла за продуктами. Услышав, что с ним в кои-то веки хотят поговорить, хряк возник в прихожей.
— Здравствуйте, — прохрюкал он, пытаясь выглядеть интеллигентно, — что случилось?
— Дело в том, что в нашем классе произошла кража — у моей дочери украли очень дорогой телефон. А сегодня она увидела, что у вашей Любы вдруг появился айфон. Скажите, это вы ей его купили?
Буравя взглядом Альберта, Люба ответила за него:
— Да, он купил. Какие-то проблемы?
— Вопрос был задан не тебе, а твоему отцу, — парировала мать Затычки.
— Ну я купил, — отозвался хряк, от неожиданности быстро растеряв все свои напускные манеры. — Наша семья тоже может позволить себе айфоны, знаете ли. А что, у вашей дочери украли такой же?
Мать Затычки обвела взглядом скудное убранство прихожей и проговорила:
— Нет, другой модели. Более новой.
— Ну так в чем тогда дело? — Хряк важно двинулся в сторону входной двери, где стояла гостья. В воздухе разлетелись хлопья кожи, от которых шел характерный неприятный запах. — Раз у вас был один телефон, а у Любки другой, то какие к нам претензии?
Еле заметно поморщившись, мамаша Любимовой сказала:
— К примеру, ваша дочь могла заложить айфон Полины в ближайший ломбард и на вырученные деньги приобрести себе другую модель.
— Я уже сказал, что аппарат Любке подарил я, — Альберт принялся буравить тетку своими заплывшими глазками. — У нас приличная семья, и по ломбардам мы не ошиваемся. А вот насчет других я не уверен. Школа-то не сказать, что самая благополучная! Каждый второй выпускник уже на нарах сидит... Так что украсть телефон вашей Полины мог кто угодно.
— Странные у вас, конечно, представления о нашей школе. Впрочем, каждый обычно видит то, что хочет видеть, или то, к чему он привык. В данном случае, вы наверняка судите по своему ребенку и его окружению, — занудная мамаша Затычки бросила взгляд на Любу. — Я бы ни за что не назвала нашу школу неблагополучной. Моя Полина и все, с кем она общается — исключительно положительные и воспитанные ребята. В их компании никто никому не завидует и уже тем более никогда не возьмет чужого. Но некоторые дети, — она снова покосилась на Любу, — тащат себе в карман все, что плохо лежит, и не видят в этом ничего предосудительного. Вот по таким как раз и плачет ваша пресловутая тюрьма.
— От тюрьмы да сумы не зарекаются, слыхали? Может, ваша положительная Полина присядет на пяток лет в колонию-поселение за поножовщину. Никогда заранее не знаешь, как жизнь повернется. А на нас нечего тут поклеп делать. В своем доме я такого не потерплю.
Люба чуть не расхохоталась в голос, но вовремя замаскировала рвущийся наружу смех кашлем. «Ай да хряк! Брависсимо!»
— А я не потерплю таких слов в адрес своей дочери! — раздухарилась Любимова-старшая. — Вы что о себе возомнили??
— А что я такого сказал? — пожал плечами Альберт. — Колония-поселение — это как раз для положительных девочек. Вот если наша Любка чего учудит, то тут уж дело так легко не обойдется, наверняка строгача схлопочет. Она у нас девка горячая, несдержанная...
— Что ж, спасибо за содержательную беседу. — Мать Любимовой развернулась к выходу. — Все мне с вашей семьей понятно. Я пыталась мирно урегулировать вопрос, но, вижу, так не получится. — Напоследок она обратилась к Любе: — У нас в городе не так много ломбардов. Что, если я обойду их все и найду телефон Полины в одном из них? Не думаю, что там окажется много айфонов последней модели, скорее всего, он будет один на весь город. И когда я его найду, мне не составит труда за отдельную плату выяснить, как он туда попал. Верно, Люба?
— Ну, наверное, — пожала плечами та.
— И уж тогда вор одними извинениями не отделается, ты это понимаешь?
— Ага, — кивнула Люба.