— Как же я пойму? Я ведь не вы, не знаю всего...
— А вот так. Ступай восвояси, деточка, и ляг отдохни. А как проснешься, смотри на женщин, которые тебя окружают. Увидишь ту самую — внутри что-то отзовется. Связаны вы с ней теперь, покуда сглаз на тебе есть. А за дочку не волнуйся. На нее это действовать не будет — трава защитит.
— У меня будет девочка? — воскликнула тетка. — Вы точно видите?
— Точно, точно. Дочку ждешь. Но раньше весны пол никому не раскрывай. Иначе все дурное полетит на дитя. Уязвимым станет.
Люба ненадолго оторвалась от чтения и пошла заварить себе чаю. Пока кипел чайник, она все качала головой.
— Да уж, тезка, — обратилась она к портрету тетки, который стоял на холодильнике, — с соображалкой у тебя и правда было хреново. Че тебе ни скажи — все схаваешь.
Если раньше Люба считала свою покойную тетку просто немного странноватой, то сейчас откровенно поражалась ее наивности. До секты тетка еще худо-бедно соображала, а после — все стало совсем плохо. Любую фигню она принимала за чистую монету, даже не пытаясь немного пораскинуть мозгами. Ее младшая сестра, мать Любы, в свои пятнадцать лет и то была умнее. Впрочем, это не мешало ей творить всякую дичь.
Пока тетка летала на крыльях счастья от мысли, что у них с Богданом будет дочь, Тамара вела свою игру. Узнав о беременности старшей сестры, она поселилась в особняке под предлогом того, что будет помогать по хозяйству.
— Но мне не нужна помощь, — попыталась возразить тетка. — Тома, у нас полон дом помощников, а тебе учиться надо. Как ты будешь ездить в школу из деревни?
— Меня будет возить водитель Богдана. Я уже договорилась. А эти так называемые помощники тебе завидуют. Разве не видишь? Все ведь бабы, кроме водителя. Я бы на твоем месте ни одной из них не доверяла. Там каждая спит и видит, как бы занять твое место.
Тетка была уверена, что и сама Тамара мечтает о том же, но вслух этого не сказала. Она побаивалась младшей сестры, особенно после сглаза. Кто знает, что еще может выкинуть Тома, если ее разозлить.
— Спорить не буду, но это все не касается Яны, — сказала тетка. — Она моя лучшая подруга и любит меня всем сердцем. Видела бы ты, как она радовалась, когда узнала, что я стану мамой! Сказала, что мечтает быть крестной нашего с Богданом ребенка. Поверь, Яна — очень светлый и порядочный человек.
Тамара скептически ухмыльнулась.
— Слышала выражение про змею, которую пригрели на шее? Так вот это про твою светлую и порядочную Яну. Та еще гадюка. Не доверяю я ей. Поэтому и переехала, чтобы следить, не делает ли она плохо тебе и ребенку.
Поскольку тетка была убеждена, что ее сглазила именно Тамара, она не поверила ни единому слову. У Яны были голубые глаза, а такие, по словам бабки-знахарки, на сглаз не способны. Чего нельзя сказать о Томе, обладательнице недобрых карих глаз. Но как выпроводить сестру из дома, тетка не знала. Богдан был не против нахождения той в доме, а выгнать ее самостоятельно тетка не могла. В конечном итоге она решила смириться. Уж лучше пускай сестра находится под боком, в поле зрения, где ей будет куда труднее строить козни, чем живя на расстоянии. В доме Богдана Тамаре не удастся застать Любу врасплох — Яна не позволит. Тетка рассказала верной подруге о своих подозрениях, и та пообещала, что не спустит с Тамары глаз.
Прошел месяц. Все наконец наладилось. Знахарка заверила, что отвар помог избавиться от сглаза, и теперь ни матери, ни ребенку ничего не грозит. Богдан начал приходить в себя и уже не выглядел таким беспокойным. Тетка чувствовала себя абсолютно счастливой. Но идиллия продлилась недолго — в начале зимы грянул гром.
Январским утром Яна сообщила страшную весть: по ночам Богдан дожидается, пока Люба уснет, покидает спальню и тайком уединяется с Томой.
— Я молилась у себя в комнате, как услышала скрип, — сказала Яна. — То скрипела Томина дверь. Я специально не смазывала петли. Как чувствовала — что-то должно случиться. И вот, когда все стихло, я вышла в коридор. Хотела проследить за Томой, но заметила, что из-под ее двери пробивается свет. Не успела я опомниться, как свет погас. Я сразу поняла, что это не она выходила из комнаты, а кто-то наоборот пришел к ней. Мне даже не пришлось прикладывать ухо к замочной скважине — звуки разврата были слышны и так. Богдан еще постоянно шептал: «Тише! Тише!». Я вернулась к себе в комнату и стала ждать. Прошло минут пятнадцать, не больше, как дверь скрипнула снова. Отсчитав немного времени, я вышла следом и на цыпочках побежала к лестнице. Оттуда мне было прекрасно видно, как Богдан возвращается в вашу спальню. Прежде чем бить тревогу, я решила, что нужно еще раз все перепроверить и своими глазами увидеть, как он выходит из спальни, добирается до комнаты Тамары, а затем возвращается обратно. Так я и сделала. Следующей ночью затаилась на лестнице перед чердаком и стала ждать. Сидела на ступенях до четырех утра, но так и не дождалась. Зато спустя две ночи он все-таки вышел из вашей спальни, и мне удалось за ним проследить. Люба, я все выяснила: каждый вторник и субботу он спит с твоей сестрой. Это подло и низко, это страшный грех. — Яна взяла подругу за руки. Ее глаза лихорадочно блестели. — Нам нужно срочно уезжать из этого места. Сегодня же. Наш духовный лидер оказался волком в овечьей шкуре. Лжецом со сладкими речами, падким на соблазны. В нем нет света. Он не достоин нашей преданности и веры. Мы должны бежать, пока этот дом не поглотила тьма. Времени почти не осталось. Ты понимаешь, Люба? Ты понимаешь??