— Сперва я должна сама убедиться, что он мне лжет, — упавшим голосом произнесла тетка. — Должна увидеть своими глазами.
— Но сегодня только среда! До субботы еще три дня! Мы не можем рисковать твоим ребенком, нам нужно бежать прямо сейчас!
— Нет. Я должна увидеть. Я должна. Должна. Должна.
Тетку заклинило, а потом она начала заваливаться набок, после чего Яна, видимо испугавшись за рассудок и здравие подруги, заверила, что так уж и быть — они вместе дождутся субботы и только потом покинут эту проклятую общину навсегда.
Глава 84.
Я никогда бы не подумала, что Яна способна на подобную подлость. Она была для меня самым лучшим и единственным другом, мы с ней ничего друг от друга не скрывали, делились самым сокровенным... Когда Тома сказала, что Яна завидует моему счастью, я ни секунды не сомневалась, что это ложь. Но, как оказалось, моя сестра была права...
С того дня, как мне стало известно о похождениях Богдана, я не могла спокойно спать. Лишь делала вид, что сплю. Яна все готовила меня к наступлению субботы, когда, по ее словам, Богдан должен снова отправиться растлевать мою несовершеннолетнюю сестру... Я была вся на нервах, натянута, как струна, но ни в субботу, ни в последующие дни он никуда не ходил по ночам. Всегда был рядом. Думая, что я сплю, он обнимал меня и нежно целовал то в плечо, то в макушку. У меня не осталось сомнений: Богдан меня любит, он мне предан и верен.
Но что же Яна? Она все пыталась разуверить меня в его честности, посеять сомнения и страх. Я молилась днями напролет, но успокоения все не приходило. Отчаявшись, я снова постучалась в дверь знахарки Прасковьи. Она подтвердила мои догадки: Яна оказалась той самой женщиной, чей недобрый глаз едва не навредил мне и моей дочери.
Решение далось мне непросто, но иного выхода не было. Пришлось изгнать Яну из общины и запретить ей появляться в деревне. Она падала передо мной на колени, умоляла одуматься и пойти с ней, но я осталась глуха к ее мольбам. «Прощай, Яна, — сказала я ей. — Прощай навсегда».
Закатив глаза, Люба закрыла тетрадь. Читать теткин дневник без перерывов было просто невозможно — до того нудной казалась ее писанина. Пришлось идти на кухню и заваривать себе уже третий литр кофе за день, чтобы не потерять концентрацию и не пропустить ничего важного.
Пока закипал чайник, девушка размышляла о прочитанном. Она ничуть не сомневалась, что ее мать действительно спала с этим Богданом. Яна сказала правду, но тетка была настолько недалекой, что поверила какой-то чокнутой бабке-знахарке, а не единственной подруге.
Люба подозревала, что ее ушлая мать каким-то образом просекла, что Яна устроила слежку, а потому решила на время затаиться. По-хорошему, тетке бы лучше не спускать с младшей сестры глаз, но вместо этого она расслабила булки, после чего окончательно потеряла бдительность.
Я была уверена, что с уходом Яны все начнет налаживаться, но стало только хуже. К Богдану вернулась его тревожность, причин которой он раскрывать не желал. Я умоляла его разделить со мной тревоги и печали, но каждый раз он отвечал, что я зря себя накручиваю. «Все в порядке, — говорил он. — Мне нужно уладить кое-какие трудности, но не волнуйся, ничего серьезного, обычные дела общины. А потом мы с тобой заживем спокойно».
Но этого «потом» так и не произошло. Последним счастливым мгновением до начала нового года стал наш с Богданом ежемесячный ритуал. Заметив, что рыжина снова начала проявляться на его лице и волосах, я начала подготовку к покраске. Развела басму кипятком, наполнила тазик теплой водой, аккуратно разложила кисти, смочила мягкую мочалку, распустила Богдану волосы и начала расчесывать их деревянным гребешком. Он очень любил, когда во время этого я ему пела, поэтому я завела нашу любимую, про рябину: