Пашка Мовшин... Тот самый мажор и любимчик всех девчонок города, который мог выбрать кого угодно, но все равно предпочел рыжую хамоватую девицу с целлюлитом на заднице и весьма незавидными перспективами.
Расчувствовавшись, Люба взяла его за руку.
— Паш, я не могу уехать сейчас. Не могу и все. Но, если через два года ничего не изменится, клянусь, я перееду к тебе в СПб.
— В смысле, если ничего не изменится?
— Ну, если бабушка так и не найдется, а ты не передумаешь забирать меня к себе. Я же не дура и понимаю, что тебе там скучать не дадут. Перетрахаешь пол-универа и забудешь, что мы с тобой вообще знакомы.
— Ты меня плохо знаешь.
— Вот именно. И ты меня тоже. Мы вообще едва знакомы. Поэтому не будем загадывать. Эти два года на расстоянии наглядно продемонстрируют, надо нам все это или нет.
Пашка приподнялся и обнял девушку так крепко, будто завтра ему нужно идти на фронт.
— Я без понятия, как ехать туда без тебя. Не хочу оставлять тебя тут.
Люба прижалась к его груди и сказала:
— Мы же можем приезжать друг к другу на выходные. Будем видеться каждую неделю.
— Без тебя я никуда, на хрен, не поеду. Поняла?
Люба освободилась из его объятий и, насупившись, проговорила:
— Поедешь.
— Нет.
— Ты должен ехать. Терять два года — просто идиотизм. Поступай в универ и учись, блин.
— Нет.
— Не будь, как мой брат-дебил, а.
Пашка одарил ее ледяным взглядом.
— Ты так легко отправляешь меня в другой город?
— Нет, не легко. Если хочешь знать, я вообще уверена, что через месяц ты замутишь с питерской телкой и заблокируешь мой номер. Но удерживать тебя здесь из-за страха, что ты окажешься мудаком, я не собираюсь. Какой от этого толк? Потянуть время в надежде, что однажды я стану одной-единственной? Да шатала я все это. — Люба предупредительно зыркнула на Пашку, чтобы тот не вздумал ее перебивать. Она распалялась все сильнее. Ей просто необходимо было высказать все, о чем она думала. — Если мы вместе пройдем этот двухлетний этап, то это уже будет что-то да значить. Всего двадцать четыре месяца проверки, встречи по выходным, переписки, но зато потом — целая жизнь впереди. Разве мы не должны легко принять этот вызов? Я хочу, чтобы ты учился и стал специалистом, а не торчал возле меня два года впустую. От этого мы с тобой не станем счастливее. Тебе же нравится специальность, которую ты выбрал, я видела, как ты радовался, рассказывая об этом. Из тебя получится самый сексуальный в мире программист! По-твоему, я бы смогла позволить тебе забить на все, лишь на эти два года остаться со мной? Никогда не смогла бы. Потому что... — Она махнула рукой. — А, да по фиг. Просто потому что и все.
Но Пашка понял все по ее глазам.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Я вообще не это имела в виду, понятно?
Он улыбнулся.
— Понятно.
— Ну вот и отлично. — Люба поднялась с места, пряча глаза. — Пошли пить чай, а то там твои мама с папой уже небось заждались.
Глава 87.
Пашкины родители оказались совершенно обычными, нормальными людьми. Без странностей, предрассудков и попыток показаться теми, кем они не являются. Их нельзя было назвать идеальными, ультрасовременными, супер-понимающими и терпимыми к любой фигне, которую творит молодое поколение, но при этом они были Нормальными. Именно такими, по представлениям Любы, должны быть все родители мира. Просто нормальными и ничего больше.
Пашке очень повезло родиться в такой семье. Да что уж там говорить — ему крупно подфартило по всем статьям.
«У него по-любому должна произойти какая-то нереальная дичь в жизни, — подумала Люба. — Ну не может у человека быть все настолько хорошо. Рано или поздно фортуна выставит ему счет, и он заплатит. Просто не сможет не заплатить».
Девушке вдруг стало невыносимо страшно. Она надеялась, что, если Пашкина жизнь действительно вдруг пойдет под откос, она будет рядом и сможет принять удар на себя. За себя она уже не боялась — ей к превратностям судьбы не привыкать.
— Так что, получается, у вас двоих любовь? — спросила Ирина Олеговна, Пашкина мама. Ее сын как раз вышел из кухни, потому что ему позвонил один из друзей. — Все серьезно?
Люба пожала плечами.
— Я одновременно с вами узнала, что я его девушка. До этого момента была не курсе. Поэтому кто его знает — может, любовь, а, может, и нет. Потом видно будет. Не люблю загадывать наперед — от этого вечно одни разочарования.