— Тетка вела личный дневник, — сказала Люба. — Там она упоминала, что Яна никогда не винила свою мать и считала, что во всем виноват только ее отец. Инга, она тебя понимала и очень жалела. Знала, что ты ее любишь, и любила тебя в ответ. Это правда. Я принесу тебе теткины дневники, убедишься, что я не вру.
Инга затушила сигарету и громко разрыдалась, закрыв лицо руками. Из ее глаз будто выходило все, что так давно мучило и не давало вздохнуть. Вся вина, горе и печаль, накопленные за долгие шестнадцать лет.
Глава 92.
Когда Люба проснулась, Инга стояла на табуретке на балконе. Спросонья девушке показалось, что та собирается повеситься.
— Инга, ты чего там делаешь?? Совсем уже?? — крикнула Люба, поднимаясь с кровати.
— Тихо! — зашипела Инга, прикладывая палец к губам. — Я же слушаю!
— Пение птиц? Ты меня пугаешь. И так все не слава богу, еще и ты чудишь...
— Альберта слушаю. Вдруг он ожил? Час назад я поднималась к вам на этаж, думала, может, что узнаю. Но из квартиры — ни звука. А здесь, на балконе, самая лучшая слышимость. Если у тебя в комнате хотя бы немного скрипнет половица, я это сразу уловлю. У меня очень острый слух.
— Ага, я уже успела заметить за годы нашего соседства.
— Не паясничай, а. Иди лучше кофе нам свари. На плите, кстати, яичница с помидорами, а на столе — шарлотка. Поешь.
Люба изумленно посмотрела на соседку, которая продолжала стоять на табуретке и вслушиваться в потолок.
— Инга, когда ты успела испечь шарлотку? Ты хоть немного поспала?
— Куда там. Я и раньше-то не особо могла уснуть по ночам, а после всех этих событий — тем более. Но ты за меня не волнуйся, я уже давно не чувствовала себя настолько хорошо. Еще день назад внутри все было мертво и пусто, а сейчас я понимаю, что устала, как собака, что хочу кофе, шарлотку и даже сходить в кино. Много чего хочу, а раньше не хотела ничего. А ты давай, иди завтракай и дверь за собой прикрой. Я буду слушать.
Люба пожала плечами и пошла на кухню. Ей стало спокойнее от мысли, что убийство хряка не только спасло мать от неудачного замужества, но и сделало ее чокнутую соседку Ингу немного счастливее. После такого и в тюрьму садиться не страшно.
Девушка была уверена, что прошлой ночью Альберт отправился в ад, и никаких звуков из квартиры Инга не услышит. Так что сейчас им обеим нужно как следует поесть, выпить кофе, а затем уже подниматься на этаж выше, чтобы вызвать полицию. Ждать у моря погоды не имело смысла. На улице стоит невыносимая жара, и чем дольше они выжидают, тем вероятнее, что квартиру потом будет не отмыть. Придется выкидывать мебель и снимать полы, чтобы избавиться от запаха дохлого хряка, который даже будучи живым пах, как будто уже издох.
Аппетита совершенно не было, но Люба заставила себя съесть кусок шарлотки. Пирог оказался очень вкусным, даже вкуснее, чем когда-то получался у бабушки.
«Может, это и хорошо, ба, что все так вышло. Ты бы не пережила, если б узнала, что меня посадили за убийство. А я бы не пережила, если бы ты из-за меня плакала».
Написал Пашка. Как обычно спросил, как спалось, и что снилось. Прислал пару фоток города, рассказал, что дал денег бомжу, подал документы на поступление и нашел съемную квартиру — «Тебе бы она понравилась. Там широкие подоконники, на которых можно сидеть и тосковать обо мне, пока я на учебе».
Любе хотелось написать ему, что ей еще не скоро доведется опробовать подоконники, но она так и не решилась. У него было такое хорошее настроение, что стало жалко его расстраивать.
— Люб! — позвала Инга. — Люб, иди сюда! Быстрее!
Девушка метнулась в комнату. Соседка в нетерпении махала ей рукой, подзывая на балкон.
— Чего там?
— Слышишь? — Инга указала на потолок.
— Не особо...
— Постой молча, сейчас снова заскрипит...
И действительно, через мгновение стало отчетливо слышно, как наверху скрипит пол.
— Может, это не он? — предположила Люба. — Мало ли, кто мог позвонить в полицию после моих криков...
— Так как бы менты попали в квартиру? Там только замок ломать, мы бы услышали.
— Легко бы попали, я ж дверь входную не закрыла. Не до того было.
Инга покачнулась и чуть не свалилась с табуретки. Люба удержала соседку за руку.
— Господи... что ж ты не сказала, что дверь открыта? Да туда тогда кто угодно мог зайти, не только менты. Ты же знаешь наш район... Сейчас полквартиры вынесут и Альберта добьют, если понадобится. Нехорошо это, Люба.