— Если приемлемыми считаются парни, над которым просто не кружат мухи, то, наверное, да, пара вариантов найдется.
— Вот вечно ты так... — сказала Жанка. — Тебе что, сложно со мной поехать? Я же не прошу тебя подпевать короедам или делать вид, что концерт тебе нравится! Просто потусим, отдохнем на свежем воздухе, разве ж плохо?
— Не плохо. Но, если отдых на свежем воздухе сопровождают лязг, скрежет и вой, которые короеды почему-то считают творчеством, то отдохнуть вряд ли получится.
— Ну так мы постараемся абстрагироваться и все такое...
— Гусько, давай я начну скидывать с лестницы кастрюли под пение моего брата-идиота, а ты будешь стоять внизу и стараться абстрагироваться?
— Короче, — поджала губы Жанка, — ты поедешь или нет?
— Да поеду, поеду, не голоси. Мне вот только интересно, как короедам удалось выбить себе сцену для выступления? Квартиру что ли продали?
— Ну вот съездим на концерт и узнаем.
На следующий день жирный Саня повез девушек в соседний город на тюнингованной Пятерке. Доехали быстро и все вместе присоединились к остальным «поклонникам» короедов, которые жарили шашлыки на лужайке неподалеку от сцены. Сама концертная площадка располагалась в городском парке, куда уже начали подтягиваться местные говнари, которых Жанка окрестила неформалами. На сцене два бородатых мужика настраивали аппаратуру. Самих виновников торжества — короедов — видно не было.
— Блин, — пробормотала Жанка, оглядывая местность, — здесь столько старичков с собачками и мамочек с детьми... Кому-то, наверное, плохо станет, когда короеды выйдут на сцену. Больше всего животных жалко...
— Да они тут все привыкшие, — сказал один из парней, который стоял у мангала. — Здесь же каждый год этот фестиваль.
— Фестиваль? — переспросила Люба. — То есть, выступать будут не только короеды?
— Конечно, нет. Тут всегда полно групп. Наши пацаны уже давно хотели выступить, да что-то все никак. А вот на этот раз повезло.
— А какими по счету они выступают?
— Первыми.
— А, ну да. Чего это я, не последними же...
— Начало через полчаса. Успеем поесть как раз.
Когда мясо приготовилось, всем дали по пластиковой тарелке с вилкой, а жирного Саню поставили на раздачу.
Люба съела три кусочка шашлыка с кетчупом и выпила кваса. Короеды вышли на сцену и начали вовсю возиться там с проводами, таскать инструменты и пытаться настроить звук. Они еще даже не начали играть, но уже издавали противный скрежет, который едва ли можно было отличить от их музыки.
Люба покосилась на Жанку, которая доедала свою порцию шашлыка, запивала пивом и внимательно сканировала площадку перед сценой на предмет наличия там привлекательных парней.
— Гусько, как доешь, пойдем прогуляемся по парку? Короеды вот-вот начнут — не хотелось бы застать ни минуты их выступления.
— Не, Любка, не пойду, мне нельзя покидать пост. Ты только глянь на них, — подруга ткнула пластиковой вилкой в сторону группки парней, — сейчас же подопьют и пойдут искать баб. А если мы с тобой свалим в парк, то я опять останусь с носом.
Люба закатила глаза и со словами: «Ну и хрен с тобой, Гусько!» направилась в парк одна. Добрела до реки и присела в теньке на лавочке под березой. Солнце пекло нещадно, даже квас не спасал от жары. Вскоре тень переместилась вправо, и солнечные лучи начали слепить глаза. Девушке пришлось искать другое место. Она прошла вглубь парка, откуда слышались бодрые возгласы, и оказалась напротив собачьей площадки, огороженной сетчатым металлическим забором. Села на одну из скамеек, что располагались по периметру площадки и, попивая квас, принялась наблюдать за собаками и их хозяевами.
— А вот и мы! — раздался голос сзади.
Люба обернулась и вытаращила глаза — к площадке направлялись две женщины, одна из которых вела на поводке крупного белого пуделя, а вторая несла мелкого того же цвета.
«Сенечка и Лизонька??»
Женщины прошли на площадку и принялись лобызаться с двумя другими тетками, чьи собаки уже вовсю резвились на площадке. Потом та, у которой на руках сидел мелкий пудель, вышла с площадки и села на соседнюю с Любой скамейку. Пес спал у нее на руках, и она поглаживала его по курчавой голове.
По сути, Любе было абсолютно плевать, те ли это пудели или просто похожие, но внутреннее чутье подсказывало: это надо обязательно выяснить.
— Сенечка! Лизонька!! — заорала она.
Большой пудель, который гонял по площадке, тут же встрепенулся и замер на месте. А мелкий на руках у женщины сразу проснулся и навострил уши. Люба направилась к соседней скамейке.