— Не заставляла. Но ты отбила у нее мужика, которого она боготворила. Как вообще можно было так поступить? Это гадко...
Тамара тяжело поднялась и приняла сидячее положение, наклонившись к коленям. Запустила пальцы в липкие от пота волосы и провела назад.
— Много ты, дура, понимаешь. Если бы у меня все получилось, сейчас и ты, и твоя блаженная тетка, и даже бабка жили бы припеваючи. На то я и рассчитывала. Вытащить всю семью из нищеты. Знаешь, сколько у этого Богдана было денег? Миллионы. Любка этого не понимала, считала, что он весь такой духовно-просвещенный... а он был обыкновенным коммерсантом. Продавал свои россказни, обогащался за счет наивных и одиноких людей. Не полюби он твою тетку, никаких смертей бы не было. А так, там все переплелось: его любовь к ней, ее недальновидность. Стоили друг друга... Позволь она мне довести дело до конца, я бы вернула ей его, сдался он мне сто лет в обед. Но она предпочла сигануть с пятнадцатого этажа. Идиотка. — Мать покачала головой. — А потом и этот отправился следом. Узнал, что она сделала, и рухнул в припадке. За пару минут окочурился — сердце. Все его имущество растащили менты да чиновники, ничегошеньки не оставили. Так что моей вины здесь нет. Всего лишь досадное стечение обстоятельств.
Услышав последнюю фразу, Люба вытаращила глаза. Фактически, мать стала причиной трех смертей: родной сестры, ее подруги и сектанта. Последний — хоть и жулик, каких поискать, но все же человек. Да и тетку, судя по всему, любил вполне искренне. Этот момент как раз нужно было прояснить, ведь кое-что здесь не сходилось.
— Я не понимаю, как тебе в пятнадцать лет удалось затащить старого деда к себе в постель?? Он был извращенцем, любил маленьких девочек?
Люба осеклась. Вспомнила, что Богдан не знал, сколько лет сестре его невесты на самом деле. Но мать уже заговорила сама:
— Нет, извращенцем он не был, — пьяный смешок, — он думал, что я совершеннолетняя. Твою тетку пришлось сбагрить в город, помогать матери готовиться к юбилею, а сама я осталась в доме с Богданом. Напоила его, а потом уложила. Когда он проснулся со мной в одной постели, решил, что у нас все было. А потом я призналась, что несовершеннолетняя, и начала его этим шантажировать. Он тоже, конечно, был не пальцем делан — на то он и жулик — но я все предусмотрела. — У Тамары заблестели глаза. Казалось, она гордится тем, как ловко ей удалось все обставить. — Когда Богдан начал орать, что я ничего не докажу, я показала ему эсэмэски от Руслана, парня из общины. Тот тоже был не в курсе, что мне нет восемнадцати, однако ж охотно изменял со мной жене. И все ему было мало. Да, в те времена я была нарасхват! — Снова гордость в глазах. — Попади эта переписка в милицию, секту бы мигом прикрыли. Богдан знал, что не сможет откупиться. Случился бы большой скандал. Развращение малолетних так просто не замять. С него бы потребовали почти все его состояние на взятки, ментам же все мало. Он это прекрасно понимал, и поэтому ему пришлось пойти со мной на сделку. Я сказала, что мне срочно нужно забеременеть, чтобы один парень взял меня в жены. Богдан не поверил, но у него не было выбора, так что пришлось уступить. А потом...
У Любы уже не было сил слушать, как мать бахвалится сомнительными достижениями. Ей не хотелось знать все мелкие детали и подробности — общая картинка и без того уже сложилась.
— А потом ты забеременела и поставила Богдана перед фактом: либо он отправит мою тетку подальше, либо ты идешь в милицию, и его сажают в тюрьму, а секту закрывают. Он согласился, лишь бы тебя утихомирить, а сам думал, как все исправить. И пока думал, тетка благополучно выпилилась. Вот и вся история. Просто скажи мне, чья я дочь, — поморщилась девушка. — Этого будет достаточно.
Тамара стукнула себя по коленям и расхохоталась, как будто Люба спросила что-то смешное.
— Кабы знать! Богдан-то на самом деле был рыжий, как поле по осени. Я, как узнала, сразу пошла в койку с Вовкой. Чтоб перестраховаться. А потом уже и с Богданом дело справили. Физиономия у тебя моя, поэтому сейчас и не разберешь, кто в итоге прибежал к финишу первым.
Мать все хохотала и хохотала без умолку, а Люба ошарашенно на это смотрела. Девушке стало жутко — вспомнила Романа и все, что он сделал. Гены матери дали свое, и не остановись Люба вовремя, все могло закончиться гораздо, гораздо хуже. Впредь она больше никогда не допустит подобных ошибок. И, даже если с Пашкой ничего не сложится, она не станет за ним бегать. Сразу отпустит на все четыре стороны, а сама будет прекрасно жить дальше.