Вопросов возникало все больше и больше, а вот ответов не находилось вовсе. Через некоторое время Карина прислала сообщение: «У Златки не абонент, прикинь? В соцсетях не появляется уже больше недели. Стопудово что-то случилось. А общем, буду пытаться дозвониться. Как че узнаю — наберу».
Через пару дней Злата таки объявилась и сообщила Карине, что все в порядке, просто накопилось много дел. По поводу возвращения Романа в старую школу она ответила весьма витиевато: «Это временно. Он просто скучает по городу и ученикам, но потом все равно вернется в Питер. И нет, мы не расстались, у нас все хорошо».
Ответы Златы звучали сомнительно, но выудить более подробную информацию Карине так и не удалось.
***
Прошла неделя, и в школу под всеобщее ликование вернулся Роман Евгеньевич. Любе жутко не хотелось идти к нему на урок, но она понимала, что рано или поздно все равно придется. А раз так, то не было смысла оттягивать этот момент.
Учитель выглядел еще лучше, чем раньше. Новомодная стрижка и щетина, доведенные до идеала Питерским барбером. Черные джинсы известной фирмы, которые стоили тысяч тридцать не меньше, демонстрировали его подкачанные ноги и упругий зад. Бежевая рубашка в стиле кэжуал из плотной ткани, закатанные рукава которой позволяли рассмотреть каждую выступающую вену на его руках. И наконец, его лицо: самоуверенный прищур хищных глаз с длинными темными ресницами, губы, изогнутые в плотоядной ухмылке, брови, которые слегка приподнимались каждый раз, когда он видел или слышал что-то, заслуживающее внимания, белоснежная улыбка, ледяной взгляд и тихий, вкрадчивый голос с хрипотцой. От Романа одинаково веяло холодом и жаждой подчинения. Он словно гипнотизировал женскую часть класса своими словами, движениями, мимикой. Слегка подросшие за каникулы десятиклассницы смотрели на него, как на идола, и охотно ему подчинялись. Даже Затычка, и та начала плавиться от его чар, как сыр, который оставили на солнцепеке.
И он знал это, он видел, что может выбрать себе любую ученицу и потом делать с ней все, на что хватит его изощренной фантазии.
Люба старалась не смотреть ему в глаза. Она не была исключением — как и остальные девушки, чувствовала себя уязвимой.
«Я люблю тебя, мой пирожочек с вишенкой», — написала она Пашке, прекрасно понимая, что это никак не поможет ей противостоять магнетизму ублюдка, стоящего у доски.
Люба перевела взгляд с телефона на учителя. Роман смотрел на нее в упор.
— А к доске у нас пойдет Войнило, — сказал он, жестом приглашая ее к себе. — Посмотрим, чему ты научилась за лето.
Глава 102.
Роман Евгеньевич проявлял к Любе особое внимание. Практически на каждом своем уроке. Вызывал к доске, просил отвечать с места, задавал вопросы, вообще никак не относящиеся к предмету, и при этом часто употреблял двусмысленные фразы.
«Интересно, — думала девушка, — кто-нибудь из одноклассников уже заметил, что этот мудак как-то странно ведет себя со мной? Или они настолько тупые, что не видят в его фразочках ничего необычного?»
Как ни странно, но все выглядело так, будто ни один человек из класса не мог сложить два и два и понять, какой реальный смысл вкладывает в свои слова Роман Евгеньевич при разговоре с Любой.
— Войнило, — говорил он, проверяя, как она решила очередную задачу у доски, — я думал, что за лето ты растеряешь все свои знания, но вижу, что ты все так же ответственно подходишь к моим урокам. Очень похвально. Надеюсь, с другими темами дело обстоит так же хорошо, иначе я могу расстроиться. Садись, пять. Такими темпами, Люба, мы с тобой скоро поменяемся местами: не я буду учить тебя, а ты меня.
Обращаясь с ней, он нередко разглядывал ее снизу вверх и наоборот. Скользил по ее телу своими холодными глазами, словно кусочком льда. Девушка даже могла ощущать этот обжигающий холод у себя под одеждой. Она не понимала, чего он добивается, и какова его конечная цель. Может, решил снова влюбить ее в себя, чтобы потом опять унизить?
«А вот хрен ты угадал», — мысленно отвечала ему Люба и криво усмехалась прямо ему в лицо. И он видел, он понимал, что она ему говорит. В ответ он посылал ей такой же невербальный сигнал: «Посмотрим, как долго ты сможешь сопротивляться. Посмотрим».