Смирись и сделай это. Не обманывайся, не пытайся внушить себе, что тебе все равно. Ты же хочешь этого, так перестань отвергать. Он вернулся! Теперь вы можете наверстать упущенное! Только представь, как вам будет весело! Ты испорченная грязная мерзкая девчонка. И он такой же. Вы так похожи! Почему бы вам не попробовать снова? Ну же, Люба, решайся...
Девушка изо всех сил зажмурилась и замотала головой, чтобы это наконец прекратилось. Шепот стих, однако ему на смену тут же пришли воспоминания.
Ей уже несколько раз снилось, как она заходит в знакомую подсобку, где ее ждет Роман Евгеньевич. Он голый по пояс. Просит ее подойти ближе. Его голос так нежен и ласков, что она делает, как он хочет — подходит к нему. Сначала он говорит, что очень скучал, а потом целует ее. Она чувствует, как низ живота разрывает от желания.
И когда все должно вот-вот начаться, он начинает громко смеяться ей в лицо.
— Думала, у тебя есть шансы вернуть все как было? Ты настолько наивная, что я даже не смог зайти дальше и раздеть тебя, чтобы потом сфотографировать в самом унизительном виде. Обломала мне весь кайф! Ладно, а теперь проваливай отсюда. — Роман небрежно махнул рукой в сторону двери. — Сейчас придет Злата. Та, к уровню которой тебе никогда не приблизиться. Даже не мечтай, Люба.
Девушка поморщилась, снова ощутив неприятное послевкусие, которое сопровождало ее по утрам. Она не понимала, как можно ненавидеть и желать одновременно. Может, все дело в том, что в свое время он взял всю ее любовь и вымешал с грязью? После этого она все равно продолжала его любить, только это чувство уже не окрыляло, а пускало метастазы прямо ей в душу. Теперь, когда он вернулся, все это вновь захлестнуло ее с головой. Привычное и оттого такое привлекательное.
В парке начали загораться фонари — через полчаса совсем стемнеет. Несмотря на это, вокруг было довольно много людей, которые, как и Люба, тоже решили подышать свежим воздухом. В основном, мимо нее проплывали мамочки с колясками и стройным рядом шагали бабульки с палками для скандинавской ходьбы. Но встречались и подростки: влюбленные парочки и ребята на самокатах. Один из них едва не сбил Любу с ног, хотя прекрасно ее видел. Это был нагловатый подросток лет двенадцати. Слегка врезавшись в девушку, он как ни в чем ни бывало, поднял свой самокат с земли и попытался уехать с места происшествия. Очевидно, не посчитал нужным извиняться перед какой-то там девчонкой. Любу такой расклад категорически не устроил. Она сгребла пацана за шиворот и дернула на себя, от чего тот слетел с самоката и задом приземлился на велосипедную дорожку.
— Ты че, овца, офигела?? — возмутился он, поднимаясь на ноги. — Тупая шкура!
Люба не привыкла особо церемониться и без предисловий врезала подростку кулаком в челюсть. Тот снова рухнул вниз. Было хорошо заметно, как в момент падения с его лица исчезает нагловатое выражение. Удар был ровно таким, чтобы не нанести ему особых увечий, но при этом здорово напугать.
— Это тебе за шкуру, говнюк, — сказала девушка. Затем, немного подумав, хорошенько поддала ему ногой. — А это за то, что врезался мне в спину. Понапокупают этих ссаных самокатов, а ездить на них ни хрена не умеют. Как же вы меня задолбали своим тупорылым транспортом, а!
— Сука! — куда-то в сторону пискнул подросток, скорее в надежде вернуть себе хоть толику потерянного за пары минут мужского достоинства.
— А я смотрю, ты совсем дебил, — покачала головой Люба и врезала ему ладонью по лбу, заставив снова распластаться на земле. — Полежи, подумай над своими манерами. — Она подняла самокат и зашвырнула его в кусты. — Вот. Так-то лучше.
— Ты даже в парке находишь проблемы, — раздался за спиной насмешливый голос. — Здесь люди отдыхают, Войнило, а не дерутся с детьми.
К ней направлялся Роман Евгеньевич, держа в руке два эскимо в упаковке.
— Какого хрена? Ты за мной следишь?
— В твоих мечтах. — Он потряс мороженым в воздухе. — Я гуляю здесь с женой и сыном. Просто имел несчастье встретить тебя. Смотрю: какая-то быдло-баба бьет ребенка. Пригляделся: а это ты. — У Романа зазвонил телефон. Он вытащил его из кармана и посмотрел на экран. — Ладно, Войнило, мне пора. Жена ждет. Постарайся не попадаться нам на пути, ок? Иначе еще разрыдаешься и испортишь нам настроение своим скорбным видом.
Люба впала в оцепенение. Роман Евгеньевич уже успел завернуть за угол и скрыться за деревьями, а она все стояла и смотрела на свои кроссовки, чувствуя себя униженной. Он снова застал ее врасплох, даже не дав возможности подготовиться к столкновению. Если бы она хотя бы видела, что он направляется в ее сторону, этих мгновений вполне бы хватило, чтобы дать достойный отпор.