Спустя пару минут девушка продолжила прогулку, решив свернуть вглубь парка. Да, она снова показала свою слабость, но из парка не уйдет. По плану ей нужно гулять еще около двадцати минут, и она это сделает. Ответы на выпад Романа множились в ее голове, как мошкара над залежалым арбузом, и от этого становилось еще хуже. В какой-то момент Люба увидела знакомые силуэты между деревьев. Роман и его всепрощающая жена-моржиха ели эскимо и медленно катили коляску с младенцем по центральной аллее парка.
"Получается, Злата осталась не у дел, - подумала Люба. - Интересно, что сейчас с ней? Надеюсь, рыдает, рвет на себе волосы и бросается на стены. Тупая идиотская сука".
Чтобы избежать нежелательной встречи с семьей Шуйских, Люба продолжала бродить в глубине парка. Здесь было темнее, чем на главной аллее, но зато гораздо спокойнее из-за меньшего количества людей и источников шума. Когда совсем стемнело, девушка направилась к выходу. Чтобы не выходить на центральную аллею, она решила покинуть парк через лесополосу. Там имелась дыра в металлическом ограждении, через которую можно было выйти в город. Люба включила фонарик на телефоне и принялась осторожно пробираться сквозь чащу.
Все произошло мгновенно: ей закрыли рот, чтобы не кричала, и намертво прижали к ближайшему дереву лицом вперед. Телефон выпал у нее из рук фонариком вниз, погрузив лесополосу во мрак. Теперь светился лишь маленький клочок травы в том месте, где валялся мобильный.
Люба почти не могла вдохнуть - мужская ладонь закрыла ей пол-лица. Человек, стоящий сзади, издал нетерпеливый рык, полный похоти, и начал стягивать с нее джинсы.
Глава 104.
Одной рукой он продолжал зажимать ей рот, а другую запустил ей под джинсы и начал щупать сзади. Люба даже не пыталась вырваться — этот человек был несравнимо сильнее. Куда лучше беречь силы на случай, если насильник потеряет бдительность и не будет ожидать от нее яростного сопротивления. Тогда появится хоть какой-то шанс сбежать. Но Люба не возлагала на это особых надежд.
Ее висок, который был плотно прижат к стволу дерева, уже начал ныть от боли. Жесткая кора прямо-таки впивалась в нежную кожу. Мужчина, стоящий сзади, продолжал шарить свободной рукой у Любы под джинсами. Затем он еще сильнее навалился на нее и принялся тяжело дышать ей в ухо. Девушка замычала от бессилия — боль в виске стала невыносимой.
— Если ты обещаешь быть хорошей девочкой, — зашептал он ей в ухо, — я уберу руку с твоего сладкого ротика и даже разрешу повернуться ко мне лицом. Мне самому не по кайфу, что ты так напряжена. Поверь мне, когда девушка сама хочет — это совсем иные ощущения. Кивни, если тебе тоже хочется по-хорошему, а не по-плохому.
Люба кивнула. Мужчина сразу ослабил хват и развернул ее к себе. Сначала она не поняла, кто перед ней, а когда глаза все же смогли разглядеть в темноте лицо, ее удивлению не было предела.
— Какого хрена ты делаешь??
— Тсс, — он приложил палец к ее губам. — Ты должна быть хорошей и послушной девочкой, помнишь?
— Ни хрена я тебе не должна, — рявкнула Люба и уже хотела было отпихнуть его и уйти, как ее резко отшвырнуло назад. Она ударилась спиной о ствол дерева и почувствовала, что из легких выбило весь воздух. От страха и отчаянья девушка расплакалась и осела на землю.
Ублюдок присел рядом на корточки и погладил ее по волосам.
— Ну, не надо плакать. Я не планировал применять силу — ты сама виновата. Нарушила нашу договоренность. Сильно ударилась?
— Я не ударилась, это ты меня толкнул, — зло процедила она.
— Ты стала такой хрупкой... — задумчиво произнес он, продолжая трогать ее волосы. Он перебирал их, запускал в них пальцы, втягивал носом их аромат. — Полгода назад ты бы даже не заметила удара. А сейчас я почти услышал, как трещат твои косточки. Тебе очень идет худоба. Ты стала такой женственной... Вовремя же я вернулся.
— Минут тридцать назад ты говорил совсем другое. У тебя Альцгеймер?
— Нет, — засмеялся Роман. — Но не мог же я заваливать тебя комплиментами, когда где-то рядом бродит моя жена? Пришлось сделать вид, что я тебе не рад. Иначе ты бы просто бросилась мне на шею.
— Ага, в твоих мечтах.
— И в твоих тоже. Я же вижу, как ты на меня смотришь. Ты сходишь с ума, Люба. Каждый раз, когда я веду урок, и наши взгляды пересекаются, я прямо чувствую, как ты вся мокнешь. Я же мужчина, а не какой-то пацан. Такие вещи от меня не скроешь.