— Че вылупилась? — с вызовом бросила Люба и вскинула подбородок.
Вместо того, чтобы просто пройти мимо, Полина неожиданно уселась рядом и покачала головой.
— Грубая ты, Войнило. Я принесла тебе пирожок с сосиской и картошкой, а еще булочку с корицей.
— И на фига ты мне их принесла?
— Странный вопрос. Потому что это вкусно. — Полина пожала плечами. — В общем, я пришла с миром. Прекрати на меня бросаться, хорошо?
— Да кому ты сдалась на тебя бросаться?
Полина раскрыла кулек:
— Бери пирожок или булочку.
— Да не хочу я, че ты ко мне прикопалась?? Подружек вон своих угости или верного пса Платошку Суслова. Он будет рад.
— Дура ты, Войнило. Говорю же: я к тебе с миром. Не знаю, за что ты меня так ненавидишь, но я точно этого не заслужила.
— Да не ненавижу я тебя! Угомонись, Любимова.
— Ненавидишь. Так повелось с самого начала. С того момента, когда мне еще было десять, и я попала к вам в класс. Мне хотелось с тобой подружиться, помнишь? Но ты меня сразу невзлюбила. Обзывала вечно да еще и подначивала остальных...
— Ты излить душа пришла или что? Але, Любимова, — Люба пощелкала перед лицом Полины пальцами, — я не твой личный психотерапевт, мне вообще плевать, что у тебя там происходило в пятом классе.
Однако Полина ничуть не смутилась. Положив кулек рядом на траву, она уперлась подбородком в колени и сказала:
— Прикинь, я только сейчас поняла, почему ты никогда не хотела со мной дружить.
— Молодец. — Люба принципиально не стала спрашивать, что же такого вдруг поняла затычка.
— Никто не в курсе, но родители мне не родные, — тихо сказала Полина. — Они удочерили меня, когда мне было девять. И да, сейчас я не верю своему счастью, ведь люблю их больше всех на свете, а они любят меня, но правда в том, что прошлое все равно со мной. Я никогда не забуду, что было до. Знаешь, Войнило, я ведь на самом деле не такая беззаботная, какой кажусь. Просто хорошо умею притворяться. У меня до сих пор случаются припадки, иногда я даже хожу под себя, и поэтому у меня на кровати специальный непромокаемый матрас, а еще я режу себе ноги, и они все в шрамах на внутренней стороне бедер.
От ее тихого голоса у Любы холодок пробежал по коже. Любимова — приемная?? Этого просто не могло быть. От ее вечно счастливой физиономии у всех нормальных людей начиналась аллергия. Но, черт возьми, она сейчас не врала. То, как она говорила, заставляло воображение рисовать ужасные картинки, одна мрачнее другой. Люба повернулась к ней лицом:
— Ты это щас серьезно? Ладно, не отвечай, я и так вижу. Мне просто не верится.
— Мне тоже, но это правда.
— А что с твоими биологическими родителями? Если не хочешь, не говори, но я не могла не спросить.
— Они оба пили. Я питалась на помойках, воровала на рынках и у соседей, ходила вся грязная, от меня воняло. Надо мной издевались в школе: не только одноклассники, но и учителя. Поэтому, начиная со второго класса, я практически не ходила на уроки. А потом отец забил маму до смерти на моих глазах. Они снова поссорились, он повалил ее на пол, взял огромные пассатижи и бил ее по лицу, пока оно не превратилось в месиво. Я стояла рядом и орала, но никто из соседей не пришел на помощь, хотя мы жили в деревне, и все знали, что происходит у нас в семье. — Полина пару раз всхлипнула, хотя она не плакала и даже не собиралась начинать. Из-за этого ее всхлипы казались особенно жуткими. — Она уже умерла. Мама. Но он продолжал ее бить, ему все мерещилось, что она живая... Видно, словил белую горячку. А потом он вдруг остановился, посмотрел на меня, затем на маму — точнее, на то, что от нее осталось — а потом влез на табуретку с ремнем в руке, сказал: «Прости, доча» и повесился. Я стояла и смотрела, как он дергается в петле, видела, как у него вываливается язык, как на полу образовывается лужа. А потом меня забрали детский дом, где было немногим лучше. Знаешь, почему мне всегда хотелось с тобой дружить?
— Не-а, — едва нашлась со словами Люба.
— Потому что я знала, что только ты сможешь в чем-то меня понять. Ты не была приемной, но глаза у тебя всегда были, как у тех, кто живет в детском доме. Это невозможно увидеть, можно только почувствовать.
Люба никогда бы не подумала, что по своей воле предложит Полине Любимовой вместе свалить с урока и пойти прогуляться в парк. И уж тем более бы не подумала, что Полина охотно на это согласится.