— Ты что, собираешься общаться со мной при всех? Можем сохранить это в тайне, я не обижусь.
— А почему мы должны скрывать, что подружились? Не вижу причин.
— Твои подружки могут не так понять.
— Да мне все равно. Я изначально была против того, чтобы игнорить тебя всем классом, просто не могла ни на что повлиять. Начни я говорить с тобой, ты бы сразу меня послала, поэтому я и не пыталась. Давай завтра сядем вместе?
— С ума что ли сошла, Любимова?
— Ты против?
— Нет, но к чему эта демонстрация?
— Да не будет никакой демонстрации, просто мне уже надоело притворяться и делать вид, что мне хорошо, когда это совсем не так. А притворялась я потому, что мои так называемые подружки готовы дружить только с веселой Полиной. Стоит мне перестать улыбаться, как от них сразу летят претензии. «Полин, ну у тебя же сегодня никто ничего не украл, чего ты без настроения??» Они искренне убеждены, что у меня не может быть проблем, а грустно мне становится только тогда, когда я бешусь с жиру. Короче, если я откроюсь кому-нибудь из них, то потом это все мне же и аукнется. Я точно знаю, нутром чувствую. Да и родителей не хочется расстраивать... Они столько лет убеждали меня, что для них я самая родная и любимая, что просто не поймут, зачем я рассказываю кому-то о своем прошлом. Рано или поздно до них ведь дойдут слухи, что все уже в курсе.
— Тогда вопрос снят, и добро пожаловать на мою парту. Больше всего мне охота посмотреть на физиономию Суслова, когда он это увидит.
— Мне тоже, — призналась Полина, и девушки расхохотались.
Глава 107.
С появлением подруги Любе стало куда радостней, хоть она и была несколько обескуражена тем фактом, что радость ей принесла именно Полина Любимова. Теперь у девушки появилось еще больше мотивации хорошо окончить школу и поступить на юрфак. Она поставила себе цель — во что бы то ни стало с лихвой компенсировать подруге все испорченные и украденные вещи. Было еще кое-что важное — Люба дала себе слово, что отвадит Полину от Шуйского. Иначе он просто сожрет ее, а затем выплюнет и забудет. К счастью, Полине хватило пару нелицеприятных упоминаний об учителе, чтобы потерять к нему всякий интерес. Она не задавала лишних вопросов, просто поняла, что Люба не шутит: с Шуйским нельзя связываться и все тут.
Девушки жили в разных районах, но какое-то время по дороге из школы им было по пути. Они шли и над чем-то громко смеялись, как вдруг Люба увидела Злату. Та сидела на покрышке, наполовину закопанной в землю, плакала и курила электронную сигарету. Злата. Курила.
Удивительно было еще и то, что делала она это именно в том месте, где нередко вот так же одиноко выкуривала одну за другой сама Люба. На этой покрышке было передумано столько дум, решено столько дилемм, выплакано столько слез — не сосчитать.
Увидев Любу, Злата проводила ее умоляющим взглядом. Стало очевидно — она хочет поговорить, и наверняка разговор пойдет о Романе Евгеньевиче. Дойдя с Полиной до перекрестка, где им предстояло разминуться, Люба нехотя вернулась во двор с покрышками.
— Спасибо, что пришла, — тихо сказала Злата. Все ее было опухшим и в красных пятнах от слез. Рука, которой она держала электронную сигарету, сильно дрожала, слово в припадке. Кроме того, девушка сильно похудела: ее некогда привлекательная стройность теперь больше напоминала патологию. — Люба, без тебя я, кажется, не справлюсь, я уже на грани...
После этого Злата закрыла лицо руками и разрыдалась. Ее сигарета упала в траву. Люба подняла вейп и присела на соседнюю покрышку.
— Вот эту дрянь мы выкинем. На хрена ты начала курить? Разве этот мудак того стоит?
Злата потянулась было за своей сигаретой, но Люба уже забросила устройство в кусты.
— Я не курю, это же просто вейп...
— А в нем, типа, нет никотина и прочей фигни, которая портит твои легкие? Заканчивай страдать фигней и гробить свое здоровье. На этом говнюке свет клином не сошелся.
Злата принялась ковырять землю носком ботинка:
— Я только сейчас поняла, что он поступил с тобой так же. Поэтому ты меня и возненавидела. — Она снова разрыдалась. — Но я правда не знала об этом раньше!
Люба примирительно погладила ее по спине:
— Я знаю, что ты не знала. Мне стоило обо всем тебе рассказать, как-то предупредить, но я не могла смириться, что он выбрал тебя. Мне казалось, что я его люблю. Вот такая я идиотка.
Злата с недоверием посмотрела подруге в лицо:
— Ты это сейчас все серьезно говоришь или просто хочешь, чтобы я тебе поверила? Люб, давай так: если ты продолжаешь меня ненавидеть, то так и скажи. Можешь отомстить мне прямо сейчас, но только, пожалуйста, не строй козни. Этого я уже не вывезу.