— А Войнило у нас привыкла забирать чужое, — заявил заморыш. — Вы не знали, Роман Евгеньевич?
— Нет, не знал. А что случилось?
— Она у Полины телефон украла.
Люба резко развернулась в сторону Платона и с усмешкой проговорила:
— Не теряешь надежду, что хозяйка почешет тебе за ушком, как своему верному песику, а, Суслов? Зря. Любимова ни за что тебе не даст, все так и останется в твоих влажных снах.
Суслов покраснел, как рак, и заверещал:
— Ты дура, что ли, Войнило? Не только воровка, но еще и тупая...
— Люба, так ты не брала телефон Полины? — спросил Роман Евгеньевич.
— Конечно, нет, на кой он мне сдался? У меня свой есть, — Люба покрутила телефоном. — А Суслов у нас, видимо, давно не огребал.
— Ага, — снова подал голос заморыш, стремясь привлечь внимание учителя, — а айфон у нее появился почему-то сразу после того, как пропал телефон Полины. Совпадение? Не думаю!
— Да все уже заметили, что ты не думаешь, Суслов, — сказала Люба. — Даже Любимова, и та считает тебя жалким идиотом, она сама говорила.
После этого Суслов как-то сразу сник и наконец заткнулся, но тут вдруг заговорила его зазноба:
— Что?? Не говорила я такого!
Но ее вялые оправдания уже никто не слушал, потому что Роман Евгеньевич жестом велел всем успокоиться.
— Полина, — спокойно, но довольно строго произнес он, — мне очень жаль, что твой телефон пропал, но впредь я буду жестко пресекать подобные обвинения в адрес Любы. С кражей пускай разбирается полиция. А пока вор не найден, будет действовать презумпция невиновности. По крайней мере, на моих уроках.
— Роман Евгеньевич, — заголосила пристыженная Затычка, — я ее не обвиняла!
— Ага, — решила подлить маслица Люба, — не обвиняла она...
— Тема закрыта, — сверкнул глазами Роман Евгеньевич, — начинаем урок.
Любе показалось, что взгляд учителя, вскользь брошенный в ее сторону, как бы говорил: «Ничего не бойся, я на твоей стороне». А еще было прекрасно видно, как при этом надулась Жанка. Значит, она тоже заметила, что между Любой и Романом прошел некий импульс.
После урока он вообще взял Любу за запястье и попросил ее задержаться. На лице Жанки было столько досады, что она стала похожа на пса по имени Друпи из одноименного мультфильма.
— Почему одноклассники обвиняют в пропаже телефона именно тебя? — поинтересовался Роман Евгеньевич, когда класс опустел.
Люба мгновенно вспыхнула от злости и досады:
— Вы щас, типа, намекаете, что это я украла ее мобилу?
— Нет, — спокойно ответил он. — Даже мысли такой не возникло. Я не сомневаюсь, что ты не виновата. Просто хочу узнать, почему у тебя такие плохие отношения с одноклассниками?
— У меня со всеми нейтральные отношения. До тех пор, пока меня не выбесят. Они просто об этом знают и поэтому иногда боятся даже заговорить со мной. Это нормально, так я и планировала.
— Хорошо. Тебе виднее, как выстраивать коммуникации с окружающими. Дело в другом: я заметил, что в последнее время ты какая-то напряженная. Что-то случилось?
У Любы сразу возник план.
— Ну... — Она нарочно опустила глаза в пол и принялась заламывать пальцы. — У меня проблемы с матерью из-за моей успеваемости... Меня уже не в первый раз грозятся отчислить. Но на репетиторов у нас денег нет — у меня брат... В общем, он инвалид.
Она хотела пустить слезу для пущего эффекта, но ничего не вышло. Впрочем, этого и не потребовалось — Шуйский проглотил наживку.
— Я понял, — кивнул он. — Ты уже говорила, что тебе нужна помощь с алгеброй, и я обещал подумать. Так вот, я уже подумал, и готов заниматься с тобой после уроков. Дни назначу позже. Единственное условие: ради занятий тебе придется отложить все свои дела. Я не буду подстраивать график под тебя.
— Считайте, что у меня уже нет никаких дел, — ухмыльнулась девушка.
***
Когда Жанна и Карина узнали о предложении Шуйского, они даже не стали скрывать свою зависть, но Любе было на это по фиг. Теперь ей оставалось только наладить с ним контакт, и он с радостью бросит свою беременную клушу.
По дороге из школы Люба встретила Эдика. Тот был несказанно рад встрече и даже нашел в себе силы завести серьезный, по его мнению, разговор.
— Люб, а почему ты тогда задала этот вопрос, ну, готов ли я...
— Чего-чего? — Она решила прикинуться дурой, чтобы Эдик сошел с ума от смущения. — Эдуардо, что ты там мямлишь, ни хрена не понятно?