— Нет. Когда он оказался сверху, я почти сразу начала орать. Полинка услышала сигнал и ворвалась в подсобку. Ну как ворвалась... тихо проникла. А лучше бы ворвалась. Так бы этот выпердыш не успел сориентироваться.
— Ты вообще о чем?
— Успокоилась? Ну вот и славно. Все подробности я расскажу потом. Сейчас тебе главное понять, ради чего я развела его на разговор о тебе, и осознать, что плакать из-за него точно не стоит.
— Классно, Люб! Я только что услышала, что мужчина, которого я люблю, не любит и не хочет меня, но зато весь горит от желания при виде тебя. Как это может мне помочь? Ты сделала еще хуже. До этого я хотя бы верила, что все еще можно исправить!
— Вот именно для этого я все и затеяла. Чтобы убить твои надежды на светлое будущее с недоразвитым мудаком. А теперь послушай меня. Прям внимательно послушай. Когда он меня, типа, бросил и взялся за тебя, я услышала в свой адрес куда более страшные вещи. Что я уродливая, жирная, несексуальная, что со мной он был от безысходности, и что захотеть такую, как я, может только какой-нибудь прыщавый лох лох. Как тебе такое, а? Ты должна понять одну-единственную вещь: он всегда говорит только то, что ему выгодно в данный момент. Если ты сейчас придешь к нему в костюмчике школьницы, потупишь взгляд и скажешь, что все осознала и готова подчиняться, то, поверь мне, он снова запоет соловьем. Скажет, что любит, что все будет хорошо, и что я тупая жирная быдло-телка, к которой он приставал от безысходности. Ты понимаешь это, а?
— Люб, мне нужно время. Я понимаю, что ты права, но мне пока трудно это принять. Могу сказать точно только одно: я никогда не пойду к этому уроду мириться.
— А если он припрется сам? Это не исключено.
— Если припрется или позвонит, я даже не стану его слушать. Но мне все равно нужно время, чтобы все это переварить. Как приду в себя, уеду обратно в Питер. Устроюсь на работу, а в следующем году буду поступать.
— А теперь — самый главный вопрос: сможешь дать показания в суде, если понадобится?
— Рассказать, что спала с ним, когда еще училась в одиннадцатом классе? А толку от этого? Мне уже было восемнадцать...
— Толк есть. Учитель года трахает учениц — вот в чем толк. Сможешь рассказать все в подробностях?
— Только если ты тоже все расскажешь.
— Ну а куда я денусь? Конечно, расскажу.
— Тогда я согласна. А когда будет суд?
— Да погоди ты, до него еще дожить надо. Завтра наберу психологичке Вере Андреевне. Она еще давно предлагала мне схватить козлину за яйца и, может, сейчас согласится помочь.
— Я ни черта не понимаю, Люб.
— Я пока тоже. Расскажу подробнее, как все узнаю. Завтра суббота, поэтому отдыхай, ешь, пей и набирайся сил. Скоро они нам понадобятся.
Глава 111.
Проснувшись утром в субботу, Люба сразу набрала номер с визитки.
— Вера Андреевна? Это Люба Войнило.
— Здравствуй, Люба. Рада тебя слышать. Я долгое время надеялась, что однажды ты позвонишь, но после летних каникул уже перестала. Приятно, что ты все-таки взяла мою визитку. Ну а теперь рассказывай, что стряслось.
— А вы поможете?
— Сделаю все, что смогу. Даю слово.
— Вы извините, что я тогда на вас наорала. Не сердитесь, ладно? Я...
— Люб, я не сердилась на тебя тогда, не сержусь и сейчас. Я тоже очень к тебе привязалась, поэтому прекрасно понимаю твои эмоции. Но я не бросила тебя, правда-правда. Ты всегда можешь на меня рассчитывать.
— Вера Андреевна, в общем, вы были правы насчет Романа Евгеньевича. Я бы не стала ничего предпринимать, но, думаю, он не остановится и сделает с какой-нибудь несовершеннолетней школьницей то же, что сделал со мной. Я не первая и не последняя. Вторая — моя подруга Злата. Вы ее знаете. Проблема в том, что ей уже было восемнадцать, когда он взялся за нее. Еще у меня есть телефон девушки по имени Диана, которая готова дать показания в суде, если понадобится. Он изнасиловал ее и ее подругу, когда еще работал моделью в Питере. А, ну и сегодня Полина Любимова сняла на видео, как он лежит на мне сверху в подсобке в его кабинете. Правда, он догадался, что его снимают, и выставил все так, будто это я сама пришла к нему и пыталась соблазнить, а он, типа, просто пытался меня утихомирить, но мы с Полиной...
— Так, Люба, погоди. А то я сейчас запутаюсь. У меня много вопросов, но пока задам только три. Первый: твоя подруга Злата была его ученицей, когда он...
— Да. Училась в одиннадцатом классе.
— Поняла тебя. А телефон Дианы у тебя сохранился?
— Конечно.
— Все, что произошло сегодня, вы придумали с Полиной заранее?
— Ага. Будете ругаться?
— Нет. Я просто хотела узнать, не успел ли он ничего тебе сделать.