По сбивчивым объяснениям девушкам удалось выяснить, что учителя сильно избили в собственном подъезде. На крики сбежались соседи, после чего нападавший поспешил скрыться. Никто не видел его лица, потому что он был в балаклаве, но, говорят, у самого Романа есть подозрения на этот счет.
— Этот чувак в балаклаве выбил математику зубы и сломал ребра, — передало сарафанное радио.
— А за что хоть чувак в балаклаве его отмудохал? — поинтересовались Люба со Златой.
— Пока не понятно. Говорят, из-за плохой оценки. Сам математик сейчас вроде как в больничке, а его жена уже написала заявление в ментовку.
— Выбивать зубы и ломать ребра из-за оценки? — хмыкнула Люба. — Сомнительно.
— У нас в городе и за меньшие провинности огрести можно, — не согласились знакомые, — а тут аж двояк. Некоторые такого не прощают.
— Да с чего вы взяли, что двояк??
— Думаешь, за тройбан тоже могли навалять?.. Ну, хэзэ, если совсем кто-то отчаянный. Может, это Борян из одиннадцатого «Б»?
Попрощавшись с последней компанией знакомых, Люба и Злата зашли на территорию парка и присели на лавку.
— Ты такая задумчивая, потому что тоже думаешь, что это Мовшин его так? — спросила Злата.
— Ну а кто еще? По-любому он. Получается, соврал мне, что добрался до дома. Вот же... Если я сейчас наберу ему и начну расспрашивать, он все равно хрен что расскажет. Еще сама виноватой останусь, а я уже и так нормально накосячила. И че делать?
Злата пожала плечами и криво усмехнулась:
— Ничего. Ну избил и избил. Хоть кто-то сделал этому мудаку больно. Как-нибудь потом скажу Мовшину спасибо и пожму ему руку.
— Руки!! — оживилась Люба. — Ты гений, Петровская! Попрошу Каринку зайти к нему на днях и посмотреть на руки. Если костяшки перебиты, тогда точно он.
— Так, может, он бил Шуйского ногами?
— Может. Но вряд ли этот гандон сам упал на пол. Его ж перед этим надо было ударить пару раз.
— С чего ты взяла, что он упал?
— Ну а как у него могли сломаться ребра? Для этого надо бить по ним ногами. Не, ну кто-то, наверное, и руками может сломать, но это неудобно и долго.
— Вау!! Погоди-ка, то есть, получается, Шуйский валялся на полу, а Пашка бил его ногами?
— Ну, судя по характеру повреждений, то да. И зубы скорее всего тоже были выбиты ударом ноги. Они ж не вечность там в падике махались. Соседи, говорят, выбежали на крики. Значит, все произошло быстро. А быстро оно происходит, только если бить ногами.
— Я бы ни за что сама не додумалась до этого, но звучит здраво. Думаю, что так оно и было. Ты мозг, Война.
Люба постучала указательным пальцем себе по лбу:
— Это дедукция, детка.
Глава 114.
В понедельник в школе все только и говорили, что о нападении на Романа Евгеньевича средь бела дня. Старшеклассницы даже собрались в целую делегацию для похода к нему в больницу. Не стали исключением и девчонки из Любиного класса.
— Полин, ты с нами? — спросила Кристина, одна из одноклассниц, перед началом третьего урока.
— Нет, давайте уж как-нибудь без меня.
— Знаешь, Полин, в последнее время ты сильно изменилась и эти изменения далеко не в лучшую сторону. Хотя тут ничего удивительного... нас во многом определяет наше окружение... — Кристина скользнула по Любе опасливым взглядом. — Я долго сдерживалась, но пора бы уже назвать вещи своими именами.
— Это ты сейчас назвала вещи своими именами? Я что-то не заметила. — Тон Полины перестал быть дружелюбным. — Ты же хотела сказать, что на меня плохо влияет Люба? Так говори прямо, чего замешкалась?
Кристина сразу отвернулась, вызвав у Любы приступ хохота.
— Полина, не тех друзей ты себе выбираешь, — подал голос Платон Суслов. — Дело, конечно, твое, но не удивляйся потом, если Войнило снова что-нибудь у тебя сопрет и все свалит на меня.
— Вуф-вуф, верный пес снова в деле, — пуще прежнего расхохоталась Люба. — Суслов, да оставь ты уже эти жалкие потуги, прислушайся к голосу разума — она ж тебе не даст, сколько ты не бейся. С каждым днем твои нулевые шансы уходят в минус. Лучше бы направил энергию на жируху в синей шубе!
Полина сделала вид, что ей срочно нужно что-то найти в своей сумке, но все равно было заметно, какими усилиями ей удается сдерживать смех. Конечно, это не ушло от внимания Платона. Он весь побагровел от злости и процедил:
— Сдохни, Войнило.
— Фига ты дерзкий сегодня... А-а-а, я, кажется, поняла, че ты так рассвирепел! Синяя шубка ведь выпустилась в прошлом году... Получается, тебе теперь вообще за бесплатно не потрахаться, да? Блин, ну ты, конечно, все равно берега-то видь, — Люба комично покачала головой, — я ж не могу упомнить обо всех твоих упущенных вариантах!